Шрифт:
– Это ты думал, что они все шарлатаны. Теперь тоже так думаешь? Чем Африка-то лучше?
– Старик все равно умер…
– Можно родственников его найти, знакомых каких-нибудь. Наверняка они что-нибудь знают.
– Как ты себе это представляешь? Я этого старика всего раз в жизни видел, и он тут же умер. Я ни имени его не знаю, ни языка, ни национальности… Это невозможно…
– И времени у нас, по-моему, немного осталось, – уныло констатировал Виталик.
– Кстати, – вспомнил я, – серьезные изменения в реальности мы стали замечать совсем недавно, хотя после моего возвращения из Африки прошла уйма времени.
– И что?
– А то, что эти изменения по-настоящему начались или, по крайней мере, заметно усилились только тогда, когда мы, наконец, осознали, что что-то неладное творится. До этого я полгода отсидел в тюрьме, ни о чем таком даже не подозревая… Может, мы сами как-то на процесс влияем?
– Конечно влияем, – авторитетно заявил Кегля. – Ты что, про квантовую теорию не слышал? Присутствие наблюдателя влияет на результат эксперимента…
– Какого эксперимента?
– Любого.
Я промолчал, поскольку не был близко знаком с квантовой теорией, но решил, что погружаться в нее все равно не стану. Во всяком случае, в ближайшее время.
– Если реальностей три, – продолжил задумчиво Виталик, – то и нас с тобой не двое осталось…
– Логично, – кивнул я. – Вот почему Ирка медальон в тайнике нашла, а мой двойник его не признал…
– Точно, – согласился Кегля. – В этой реальности медальон же мне достался…
– Вот видишь, и ты у нас в мародеры угодил, – усмехнулся я.
Виталик поморщился, но ничего не сказал.
Я снова вспомнил о Тимыче: ведь, если мой двойник взял его в долю, значит, тут они были достаточно близки, и Тимыч мог что-нибудь знать о медальоне. Со слов Ирки, именно необычайные свойства медальона натолкнули моего двойника на мысль об ограблении… «Стоп… – сообразил я. – Так ведь он, наверно, хотел сделать все наоборот: обнести фирму там, „у меня“, обладая всей необходимой информацией, и вернуться сюда – с „чистыми“ деньгами. Вполне логичная комбинация, если знать, как пользоваться медальоном… Да видать не срослось…»
– Ты чего задумал? – поинтересовался Кегля.
– Пока ничего, – пожал я плечами и потянулся за телефонной трубкой: мобильный Тимыча я помнил.
На этот раз ответа я дождался:
– Здравствуй, Валя, – раздался в трубке неожиданно приветливый голос Гельмана. То, что приветливость эта была деланая, сомневаться я не стал, однако вездесущность моего любимого босса произвела на меня впечатление.
– Ты, Михалыч, в секретари подался? – насмешливо спросил я, хотя у меня кошки на душе скребли от неприятного предчувствия.
– А куда деваться, коли ты мою карьеру под откос пустил, – в тон мне откликнулся Гельман.
– Тимур где?
– Кончился твой Тимур, – спокойно сообщил Гельман. – И у тебя перспективы те же.
– Не сомневаюсь… – вздохнул я. – Деньги-то нашел?
– Так он знал? – встревожился Гельман, и, впервые за этот разговор, я почувствовал в его голосе действительно живую эмоцию.
– Это вряд ли, – поспешил заверить его я: вдруг с Тимычем не все так бесповоротно, как он мне тут втирает.
– Чего ж он тогда пальбу устроил? – буркнул Гельман.
– Какую пальбу? – нахмурился я, невольно провернув в голове кошмарную сцену хладнокровной расправы Тимыча над опергруппой капитана Смолина: похоже, эта мрачная «версия» моего прошлого все же не могла обрести в моем сознании чисто виртуального статуса… Несмотря на всю дьявольскую неуязвимость капитана.
– Двое моих ребят в больнице после свидания с твоим другом, – милостиво вернул меня в настоящее Гельман.
– А Тимыч?
– Они же не лохи. Он свою пулю тоже получил… Увидеться не хочешь?
– Со своей пулей?
– У тебя все еще есть шанс выжить, – не очень убедительно заверил меня Гельман.
– Подумаю на досуге.
– Упрямый ты… Все равно ведь достану.
– Да ты меня давно достал!
– Знакомые-то наши где? – помолчав, поинтересовался он. – Менты ведь, не иголка.
Значит, пока не всплыли… Не подвели камни Тимыча… – констатировал я про себя, однако легче мне от этого не стало.
– Теперь-то они тебе зачем? – вздохнул я и выключил трубку.
Весь вечер я прилежно пытался дозвониться Насиму во Францию, но там никто не подходил к телефону.
Глава двадцать вторая
На следующий день мы с Виталиком отправились в милицию – разузнать о тех ребятках, которые забрали у меня медальон. Нам повезло – их еще не выпустили. Мне предложили написать заявление, но я сказал, что не стану ни на кого заявлять, если мне вернут вещи. Ментов это вполне устроило. По такому случаю они даже позволили мне переговорить с задержанными. Однако парень, который сорвал с меня медальон, уперся как баран и не желал ни в чем сознаваться, даже при условии «отпущения грехов». Он твердил, что знать меня не знает, видеть не видел, а медальон ему подарила бабушка на день рождения, которая, к сожалению, недавно умерла…