— Я поброжу немного… А ты иди в столовую, подкрепись.

— Темень-то какая, Мухтар Идрисович! Хоть глаз выколи. И снегу по колено. Увязнете.

С лица Мухтарова не сходило озабоченное выражение. Видно, электростанция опять капризничает: свет из палаток, из окон вагончиков сочился слабый, мигающий… Да, несладко приходится молодёжи. Ни воды, ни света. В палатках, наверно, ещё и холодно. Намаются ребята за день, вернутся в остывшие жилища, и им ничего не остаётся, как нырнуть поскорей под пальто и одеяла. Разве же это отдых? Целинники заслуживают большего.

И всё же посёлок разрастается, совхоз обретает зримую реальность. Мухтаров наведывался сюда не так давно, но тогда ещё не было мастерской. И гараж ещё не был достроен. Палатки, вагончики — это всё же черновой набросок совхоза, и ребята стараются как можно быстрей переписать черновую работу набело!.. И хоть не налажен у них быт, но они, судя по всему, не думают хныкать. Из палатки, покрытой, словно белой шапкой, толстым слоем снега, донёсся задумчивый перебор баяна. А в одном из вагончиков девушки затянули бодрую, задорную песню.

— Мухтар Идрисович!

Мухтаров обернулся на голос. В это время лохматое, мрачное облако закрыло луну, и он с трудом узнал в окликнувшем его человеке Су-Ниязова. Тот подошёл ближе.

— Здравствуйте, Мухтар Идрисович. Что это вы разгуливаете в темноте?

— Здравствуйте, дядюшка Ян. Да так… Смотрю, думаю… Дышу свежим воздухом.

— Полезное дело. Только неудачное время выбрали для приезда. Игнат Фёдорович в степи, Байтенов отправился к жане-турмысцам, инженер в городе.

— Кажется, в городе он бывает чаще, чем в совхозе.

— Что правда, то правда. В совхозе, говорит, ему пока делать нечего.

— Так… А я думаю, для того, кто хочет работать, дело всегда найдётся… Так начальства, говоришь, нет? А уста Мейрам на месте?

— Только что отправился в свой вагончик. До позднего вечера в мастерской засиживается.

— Это на него похоже.

— Зайдёте к нам, Мухтар Идрисович?

— Непременно зайду. А что это за свет в мастерской?

— Там, наверно, ребята остались.

— Вот я сначала к ним и загляну. Потолковать надо.

В мастерской бледно светились лишь два угловых окна: ребята, видно, оккупировали «кабинет» уста Мейрама. Оттуда, слышались громкие, сердитые голоса. Мухтаров прошёл через тёмную мастерскую и остановился у приотворённой двери.

Возле стола с телефоном сгрудилось несколько новосёлов. Один из них кричал в трубку:

— Ай, сестрица, что это за работа? Целый час добиваемся, чтобы нас соединили с Иртышом, а вы — ноль внимания. Иртыш дайте нам. Квартиру Мухтарова! Что? Да мы и так уж целый час ждём. Что? Ай, как не стыдно, такой приятный голос и такие слова!..

— Ты, Асад, брось свои комплименты, — одёрнула юношу маленькая, с золотистыми кудряшками девушка и попыталась отнять у него трубку. — Дайка я скажу этой сестрице пару ласковых слов. Ей что!.. Сидит небось в тёплой комнате, разомлела от жары. Сюда бы её, в наш посёлок. Узнала бы, почём фунт лиха!

— Тосенька, говори потише, — шёпотом попросил девушку долговязый, нескладный парень. — Услышит ещё кто. Уста Мейрам может вернуться.

— Струсил? — презрительно бросила Тося. — Ну и парни у нас! С виду медведи, а души заячьи. Если ты, Степан, думаешь, что мы неладное затеяли, можешь отсидеться в палатке…

Перепалка эта заинтересовала Мухтарова. Он широко распахнул дверь и шагнул в комнату.

— Здравствуйте, друзья!.. Я, кажется, как раз вовремя?

Ребята на мгновенье оторопели. Асад так и застыл с телефонной трубкой в руке, потом поспешно, словно обжёгшись, бросил её на рычаг и, растерянно улыбнувшись, проговорил:

— Здравствуйте, товарищ Мухтаров… Право, всё как в сказке… Только мы вам собрались звонить, а вы тут как тут…

Наконец и остальные ребята обрели дар речи, поздоровались с секретарём райкома, придвинули ему стул:

— Садитесь, товарищ Мухтаров!

Мухтаров сел, оглядывая присутствующих:

— Значит, мне звонили? И наверняка хотели на что-то пожаловаться? На что же?

Однако решимость с ребят как рукой сняло. Они смущённо переминались с ноги на ногу, даже самая храбрая, Тося, и та смогла только пролепетать:

— Да мы… Мы не жаловаться…

— Ну вот! — удивился Мухтаров. — У телефонной трубки храбрились, а теперь в кусты? Так не годится. Я ведь по лицам вижу, что вы чем-то недовольны. Вот и выкладывайте, что накипело на душе. Открытый разговор всегда полезен, а тайный сговор, говорят, дружбе помеха. О чём же вы хотели говорить?