– Спасибо, что предупредили! – встряла Алиция. Канерва даже не посмотрел на нее. – Какие мы гордые! – фыркнула юная фрейлина.

Арчибальд кивком указал Канерве на правый проход. Поколебавшись, лорд Мельсон, пожав плечами, двинулся вперед. Поднимая факел над головой, он ступал осторожно, как будто подбирался к лежке зверя. За ним, повинуясь знакам рыцаря, пошел Кривой. Сержик, сделав пару шагов, остановился.

– Че, я не понял, я должен туда лезть? Я тут останусь!

– Пожалуйста, – хмуро отозвался рыцарь. – Если вы с детства мечтали о судьбе отшельника и затворника, а заодно мученика, то это ваш шанс, не упустите.

– Не понял... – набычился Сержик.

– Кушать што буш, голуба? – ласково спросил Кривой и с такой силой толкнул парня, что тот полетел вперед, перебирая ногами, и затормозил в спину Канервы.

Лорд моментально развернулся и ударом в челюсть отправил Сержика на пол. Бандит взвыл.

– Сказа же ж: идь, голуба. – Кривой легонько пнул Сержика и пошел за Канервой, который тоже, убедившись, что на него не нападают, продолжил движение.

Рыцарь подождал, когда Сержик встанет, сделал приглашающий жест, давая понять, что Алиция и Бенда могут идти, и зашагал сам, держа меч перед собой и следя за теми, кто шел впереди. Замыкал шествие Юлий, который неразборчиво бубнил себе под нос.

Поход за сокровищами начался. Канерва скоро заметил, что через крошечные дырочки в покатом своде проникает солнце и что в этом тусклом свете, немного рассеивающем тьму катакомб, вполне можно разглядеть и дорогу под ногами, и стены, и открывающиеся новые проходы. Перед первым из них, черной дырой, возникшей справа, лорд остановился.

– Что там? – крикнула Алиция через головы мужчин.

– Проход справа, – ответил Канерва. – Не знаю, надо ли проверять, настоящий это коридор или тупик. А то вдруг учтем какой-нибудь ложный ход – и собьемся со счета, заблудимся.

– Тупики здесь встречаются, – согласился Арчибальд. – Но проверять некому. Так что считайте все.

Канерва кивнул и последовал дальше, остальные за ним. Через некоторое время, прошедшее в молчании, свернули в первый раз. Алиция через плечо посмотрела в коридор, по которому они удалялись от выхода... Долго молчать она не могла.

– Все-таки интересно, почему вход в пещеру обвалился? – громко произнесла она, не обращаясь ни к кому конкретно. Затем догнала рыцаря, заглянула ему в лицо, поправив складки широких рукавов верхнего черного платья так, чтобы открылась богатая вышивка на узких рукавах нижнего, красного. – Никакого землетрясения, стены крепкие... Вам не кажется это странным?

– Спросите у моего оруженосца, – буркнул рыцарь.

Алиция скорчила недовольную гримаску и ничего не сказала. Вместо нее сказал Кривой, поворачиваясь вполоборота назад:

– Скажь, Юлий, голубушка, не скромничай, как невеста, хе-хе...

Смешок был невеселый. Юлий испуганно завертел головой, потом ускорил шаг и просительно посмотрел на господина:

– Можно?

Рыцарь только кивнул. Юноша оживился, дернул за поводья, чтобы заставить лошадей идти быстрее, и зачастил:

– Существует легенда, что монахи, которые в этих катакомбах жили, заколдовали вход таким образом, чтобы, если войдут под своды подземелий одновременно большой грешник и великий праведник, обрушился бы свод, замуровав обоих, дабы спасти от них обычных людей, ибо как первый, так и второй равно опасны для спокойствия обывателей. – Все это он выпалил на одном дыхании.

Скептически слушавший Канерва усмехнулся:

– Чушь.

– А вот и нет, а вот и нет! – горячо заспорил юноша, обрадованный вниманием к своей персоне.

– Ты откуда знаешь?

– Потому что я очень умный! – совершенно серьезно ответил Юлий на насмешливый вопрос лорда. – Про эти катакомбы вообще много легенд ходит, а правду мало кто знает.

– И ты, конешно, в курсе? – Кривой издал сдавленный смешок.

Юлий в запале спора не заметил выражение полного лица бандита.

– Да, я знаю! – воскликнул он. – Рассказывают, что в ночь на летний солнцеворот из-под земли – ну, где катакомбы, из них, значит, – свет выбивается. В городе, ясное дело, не заметно, там улицы да дома, да люди все занятые, да своего света хватает. А в лесу, сказывают, хорошо видно, так и светит, как будто солнце с другой стороны проходит. Невежды объясняют, что, мол, под землей нечисть бесится, черти свой праздник адов празднуют, огни под котлами чугунными разжигают и души заблудшие там мучают: в котлы кидают и без воды, в масле, как на сковороде, поджаривают. И что якобы путников, это узревших, утаскивают. А то простофилям не ведомо, что на деле под землею монастырь друидов-оборотней, которые монахами для виду заделались. Днем – толстопузые краснощекие мужики здоровенные, а ночью в тощих длиннобородых старцев превращаются! И сами язычниками погаными остались. Днем службу христианскую поют, а ночью свои требы служат. Поэтому они костры жгут – год поворачивают на убыль.