Кривой бежал недолго: быстро выдохся. Он остановился и повернулся к преследователям, сжимая в каждой руке по ножу. Канерва и второй верховой придержали лошадей.

Раздался гневный вопль: стражники вязали первого бандита.

– Я не понял, че вы меня хватаете, уроды! Я нормальный гражданин и имею право ходить где хочу, хоть по улицам, хоть по лесу! Пустите, суки! Я просто гулял, уроды! Че такое, че вы меня хватаете?! Уберите свои поганые веревки, мне же больно! Че такое?!.. Хамы, быдло!

Солдаты впихнули громиле кляп, и стало тихо. Девушка во все глаза следила за вторым бандитом. Он стоял перед всадниками, поигрывая ножами. И Канерва не спешил подъезжать, – он знал, как Кривой обращается со своим оружием.

Все случилось так быстро, что Алиция не разглядела подробностей.

Солдат кинул Канерве веревку и направил коня на бандита, Канерва на скаку поймал конец веревки. Оба пригнулись к самым шеям лошадей, укрывшись за ними, и неслись на разбойника.

Кривой ждал чего-то подобного, потому что вдруг обе лошади повалились на всем скаку, всадники полетели на землю, не доехав до него каких-то двух шагов. Лошади остались лежать, Канерва и солдат покатились под ноги бандиту, который повернулся и бросился прочь.

– Ушел! – Алиция ударила кулаком по ладони, совсем забыв, где находится. От резкого движения ветка качнулась. – Ай!

Крепкая рука обхватила ее за талию и удержала на месте. Часто дыша, девушка прижалась к незнакомцу.

Начальник стражи вскочил, рывком выдернул у солдата веревку и помчался за разбойником. Алиция видела, как Канерва на бегу сматывал веревку...

Оба пропали из поля зрения. Девушка вытянула шею, пытаясь разглядеть, что творится там, за деревьями. Стражник поспешил за начальником.

Скоро Канерва с солдатом вернулись, таща упирающегося плешивого бандита в пестрых одежках. Когда они приблизились к тем двум стражникам, что держали первого пленника, Алиция поняла, что пестрый не упирается, а пинает со злостью листья и траву. Девушка прислушалась: Канерва разговаривал с ним. Вот они подошли, и придворная дама смогла разобрать слова. Какое счастье, ни слова о ней! Кажется, впервые в жизни она была рада, что о ней забыли.

– Что ты там бормочешь? – спросил Канерва.

– Он был почти у меня в руках! – буркнул пестрый. – Я мог порвать его! Ненавижу, ненавижу Бенду! Будь он проклят! Чтоб он сдох, как я!

Канерва, собравшийся заткнуть разбойнику рот, замер.

– Что ты сказал? Бенду?

– Да, его! Грязного колдуна!

Алиция сверху видела, как страшно побледнел бывший главный егерь, с какой силой затряс он бандита:

– Где, где ты его видел?! Быстро отвечай!

Но разбойник, только что плевавшийся от бессильной ярости, вдруг успокоился.

– Хошь знать, голуба, куда побег Бенда? Чего вдруг?

– Задушу собственными руками! – прошипел Канерва ему в лицо. – Ну!

– Цыц, голуба. – Бандит отодвинулся, насколько позволяли веревки и пика стражника, колющая под лопатку. – Ты ж сказа: потащишь мине в город на виселку. А Бенда побег уже. Не догонишь. Чего ж я те грить бу? Не, голуба, я его сам хочу пришить, поэл?

– Я сейчас тебя сам повешу! – взбеленился Канерва. – Немедленно, на этом самом дереве!

Молодой бандит взвыл сквозь кляп, замотал головой, но на него никто не обратил внимания. Кроме держащего его стражника, который деловито стукнул пленника по затылку древком копья.

– А чего, и повесь, – согласился вдруг пестрый. – А Бенда пока – тю-тю!

– Ах ты!..

– Зна, зна, ты ж грил: бандит, разбойник. А чего? Такой и есть, голуба, поэл?

– Куда пошел Бенда? – Канерва, приблизив лицо почти вплотную к круглому лицу разбойника, буравил его ненавидящим взглядом. – Ну?

– А чего ж пошел – побег, голуба, побег ровно за той дамой, оба в лес и в кусты. Три кинжала те в задницу.

Алиция вздрогнула.

– Ты мне голову не морочь своей дамой!

– А мне дама и ни к чему, коли у ней колечков с камушками нет. А красавчик же ж небось запал на красное платьишко.

– Красное?..

Алиция сильнее прижалась к спасителю. Сейчас плешивый бандит расскажет про нее, и Канерва все поймет! Что делать, куда бежать? Срочно, немедленно, как можно скорее! Алиция от ужаса чуть не спрыгнула с дерева прямо в объятия Канервы.