— Надеюсь, ты поняла, что мне нужно, — сказала Эйлин бесстрастно, проводив Эмиля до лифта. Пока она отсутствовала, я ждала ее в кабинете на диване, если можно так назвать конструкцию, больше напоминающую стол в морге, к которому приладили спинку, чтобы придать вид дивана; но и оттуда ее новая помощница хотела меня согнать. Вообще-то обстановка в кабинете наводит на мысль, что здесь когда-то пытались вести совместное хозяйство Энди Уорхолл и Йоко Оно. Смелый дизайн, много ярких блестящих предметов и ни одного мало-мальски удобного местечка, где можно посидеть.

— От меня требуется интервью с Гвен Линкольн о новых духах и убийстве Гарта Хендерсона; именно в таком порядке, — начала я. Она жестом разрешила продолжать. — А это предполагает ее полную непричастность к последнему, — осторожно добавила я.

— Умница, правильно понимаешь.

Конечно, опасно рубить сук, на котором сидишь, но я не могла не задать ей этот вопрос:

— А если она все-таки причастна?

— Тогда обложка — твоя.

Такого ответа я не ожидала.

— А разве ты не сказала своему новому приятелю, что мы сделаем статью, чтобы помочь его другу и партнеру?

Эйлин, подавшись вперед, уперлась грудью в стол и резко отбросила челку.

— Молли, — стадия желчности уступала место ядовитой злобе, — а разве ты никогда ни одному мужчине ничего такого не говорила, чтобы просто от него отделаться?

— О, миллион раз! Они от меня толпами бегут.

— Надо же. Но сегодня, дорогая, у меня нет времени для веселья. Иди, ты мне мешаешь. — Она опустилась на стул и уткнулась в монитор. Исключительно чтобы убрать меня из поля зрения, а не для того, чтобы работать.

Но я не собиралась сдаваться и уходить без дополнительной информации. Мне надо знать, до каких пределов позволено доходить, потому что переходить границы наверняка придется.

— Но ты же сказала, что мы напишем статью, чтобы помочь Гвен.

— Нет, не говорила. Я сказала, что мы напишем статью о Гвен. Так что, если он заблуждается насчет содержания и направленности будущей статьи лишь на основании своей убежденности в невиновности Гвен, то это его вина, верно?

— Значит ли это, что я до некоторой степени вправе рассматривать предположение о ее виновности и вести расследование в соответствии с этим предположением?

Холодный взгляд зеленых глаз скользнул в мою сторону и тут же снова обратился на экран.

— Чисто теоретически да, но я очень сомневаюсь, что до этого дойдет. Давай-ка, не загадывая, посмотрим, как далеко тебе удастся продвинуться.

Бурливший внутри адреналин вздыбился штормовой волной и ударил мне в голову: я настолько увлеклась размышлениями о предстоящей работе, что совершенно забыла, как невысоко она ценит мои способности.

— Считаешь, я ничего не накопаю?

— Я требую от тебя, Молли, взять интервью и более ни на что не рассчитываю.

Это утверждение касалось скорее меня, чем Гвен Линкольн, но я постаралась не поддаться на провокацию:

— Если мне придется коснуться убийства, то нужно как следует подготовиться. Я хочу брать интервью, вооружившись фактами, а не предвзятым мнением о чьей-то виновности или невиновности.

— Флаг тебе в руки. Честное слово, это твое невинное хобби — штучка занятная, но, мягко говоря, странная. Давай будем реалистами. Ты никак не связана ни с Гартом Хендерсоном, ни с его трупом. Это громкое преступление завело в тупик полицию — тебе оно не по зубам.

Вот они, ее истинные мысли. Она думает, что я не способна разгадать тайну, потому что, в отличие от двух первых убийств, с этим случаем меня ничто не связывает. В свойственной ей мерзкой манере она говорит, что мне с этим не справиться. Одного этого достаточно, чтобы я ринулась в бой.

— И все-таки именно так я и поступлю.

Некоторое время она смотрела так, будто изучала меня, потом ее лицо расползлось в кривой неприятной улыбке, как у Гринча — похитителя Рождества, который со своей горы взирает на Ктоград.

— А я в этом и не сомневалась.

Она считает, что видит меня насквозь, и уверена, что желание заняться серьезным делом отодвинет на второй план все другие соображения. Возможно, тут она и права, но я не собиралась в самом начале пути делать ей приятное, признав свое поражение.

— Мне необходимо знать, могу ли я рассчитывать на твою поддержку, если займусь этим делом как следует, — продолжала я гнуть свою линию.

— Рассчитывай.

— И держи, пожалуйста, при себе свои прогнозы о том, что у меня ничего не получится.