Мальчик испуганно прижался к молодому мужчине:

– Что это?

– Странный визг, правда? – Тихо ответил Барок вопросом на вопрос. – Разбуди старшего. Только тихо. И аккуратно.

Тарус кивнул и отошел к костру. В этот момент легкая дрожь прошла по долине, а над курганом могильника вспыхнула яркая вспышка, устремившаяся к небу тонким столбом белого света. Слабо слышимый визг на секунду стал явственным, после чего все стихло. Небо над могильником вновь приобрело привычный темно-синий цвет с переливающимися звездными вкраплениями. Люди заворочались во сне, но никто не проснулся.

Перепуганный мальчик, тихонько потряс старшего. И, когда тот открыл глаза, прижал палец к губам и указал на силуэт Барока.

Игровой мир. Южная дорога к лугам забвения. Восточный вход в Закандарский тоннель.

– Что-то здесь не так! – Прошептал Дарус, наблюдающий за действиями бротных всадников. – Буря еще не улеглась. Куда же они собрались?!

Находящийся рядом Александр раздвинул густые ветки кустарника и осторожно выглянул:

– А ведь они спешат. Посмотри, как лихорадочно собираются вещи.

– И пусть уходят! – Довольно отозвался Дарус.

– Вот он, наш Дарус, весь в предвкушении нежданной добычи. – Пробормотал Александр. – Думаешь, много оставят?

– Что-нибудь перепадет! – Уверенно ответил Дарус.

Торопливо уходящие всадники, с ведомыми под уздцы конями, скрылись за отдаленным холмом. Оставив после себя разбросанные вещи.

– Ну? – В глазах Даруса загорелись огоньки легкой алчности. – Пойдем?

– Хы! – С легким намеком на презрение фыркнула Айнагул, не слышно подобравшаяся к наблюдающим за дорогой мужчинам. – Два дня без еды, и тебе уже жуть как, кого-нибудь ограбить хочется!

Дарус, негодующе зыркнул на девушку:

– Разве ты не видишь разницы между грабежом и подбором брошенных, бесхозных, и никому не нужных вещей? О, женщина! – Бывший охранник воздел руки к небу.

– Слушай, - прошептала девушка, обращаясь к Александру, - он тебе асасинов из Готики сейчас не напоминает?

– Слегка! – Кивнул мужчина.

– О чем это вы? – Возмутился Дарус.

– Не важно. – Ответила девушка, поднимаясь и покидая укрытие. – Ну же, чего застряли. Идем, поможем раненому.

– Какому такому раненому? – Догнал девушку Дарус.

– Вон тому! – Девушка указала на самый крупный из разбросанных предметов.

Дарус скорчил гримасу недоверия и скептицизма:

– Это человек? Тюк какой-то!

– Нет, нет.

Девушка побежала, оставив позади ошеломленного и неспешно плетущегося охранника. Достигнув покинутого лагеря, она первым делом склонилась над связанным человеком. Открытые лицо и руки, да и, похоже, что видневшиеся через лохмотья одежды участки тела тоже, были покрыты рубцами, ссадинами и застывшими кровоподтеками.

Мужчина, о возрасте которого в его нынешнем состоянии трудно было судить, разлепил заплывшие от побоев веки.

– Кто вы, прелестное дитя? – Сорвался сиплый шепот с искусанных губ пленника. – Прекрасное виденье в смертный час….

Девушка провела руками по лицу и телу измученного мужчины, успокаивая боль, и вызвав стон облегчения.

– Наверное потеряли надежду получить выкуп, раз оставили. – Предположил Дарус.

Девушка отклонилась от временного пациента:

– Надо быстро собирать, все что требуется, забирать раненого и возвращаться в укрытие. Я чувствую, как надвигается опасность.

– Печати рушатся. – Прошептал раненый. – Кочевники это знают, у них есть шаман.

– О чем это он? – Недоуменно спросила Айнагул.

Дарус испуганно посмотрел на возвышающийся неподалеку каменный бастион могильника, и судорожно сглотнув, ответил:

– Здесь, рядом, только одна печать. – Потом покрутил рукой над головой. – Нет, еще в туннеле две есть, но они ближе к городу.

– Шаман сказал, рушатся все печати. – Прохрипел пленник. – Оставьте меня и уходите, если мопры выйдут наружу, они никого не пощадят.