Анзират и двое ее спутников шли по улице аула.

— Какая невоспитанная! — сказала Мастан. Она не могла смириться с тем, что Салима так грубо обошлась с ними. — А муж у нес, прямо скажу, тряпка!

— Вообще, мне надо было еще раз как следует стукнуть мужа. За то, что так распустил жену, — заметил Халмат.

— Что это такое?! — остановилась вдруг Анзират и показала па большой висячий замок на деревянных воротах. — У нас ни на одних воротах замков не бывает. Кто здесь живет?

— Новый фельдшер. Из города, — сказала Мастан. — Жена учительница. Две дочери. Обе, как мальчики, в брюках ходят. Сам фельдшер тут недалеко работает.

— Позвать? — спросил Халмат.

— Погоди, очень уж ты несдержанный, — сказала Анзират. — Мастан позовет.

— Хорошо, — не обиделся Халмат.

Вскоре Мастан привела фельдшера.

— Звали? — спросил фельдшер — интеллигентный мужчина в белом халате, лет сорока пяти.

— Звали. Ты повесил? — Анзират указала на замок.

— Да, я.

— Зачем?

— Как зачем? Это мой дом!

— Я знаю, что твои. А замок зачем? Боишься, что тебя обокрадут, да?

— Ну мало ли что может произойти. Я на работе, жена на работе, дома никого нет. Так что…

— Халмат, сними замок!

— Подождите!

Фельдшер хотел остановить старика, но тот уже вцепился в замок и, помогая себе палкой, выдернул его вместе с петлями из досок.

— Что вы наделали?

— Ты не переживай, — успокоила его Анзират. — Я семьдесят пять лет здесь живу и не помню, чтобы хоть раз у кого-то что-то пропало.

— Да, у нас на весь аул один вор, — добавила Мастан.

— Ну вот, оказывается, все-таки есть вор! — чуть ли не обрадовался фельдшер.

— Он местный вор, — сказала Анзират. — Где живет, там не ворует. Ты своим замком, если хочешь знать, обижаешь его.

— А вот в соседнем ауле нет своего вора, — заметил Халмат, — ну них иногда кое-что исчезает.

— Как же мне теперь быть? — растерялся фельдшер.

— Идти на работу, — пожала плечами Анзират.

Аизират вошла к себе во двор. Невестка — женщина высокого роста, лет под сорок, видимо, в положении — выкачивала воду из колодца.

— Шарапат! — крикнула Анзират, увидев, что та собирается поднять полное ведро воды. — Тебе же нельзя!

Она отняла ведро, отнесла на кухню. Вернувшись, устало опустилась на суфу рядом с невесткой.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ничего, спасибо.

— Что, он опять выступал?

Невестка молча кивнула. Она готова была расплакаться.

— Л где он сейчас?

— Собрал детей и ушел.

— Куда?

— В футбол играть. Когда я сказала, что надо заняться огородом и не мешало бы па зиму сеном запастись, он на меня накричал.

— Он что сказал?

— Он сказал, чтобы я больше не морочила ему голову всякими мелочами, он занят важным делом.

— Каким?

— Хочет создать семейную футбольную команду.

— Какую-какую?

— Семейную. И говорит, для полного комплекта еще одного мальчика не хватает. Требует, чтобы я обязательно родила еще одного мальчика.

— Вот как?

Шермат торжественно выступал перед своей семейной футбольной командой.

— Самое главное, не забудьте одно, — говорил он, — все должны играть самоотверженно и защищать честь нашей семьи!

— И Кузибай будет защищать честь нашей семьи? — ехидно спросил Турсунбай, показывая на соседского мальчика.

— Что поделаешь, сынок, пока нам одного не хватает, и мы вынуждены брать игрока со стороны, — объяснил Шермат. — Но я думаю, в скором времени наша команда будет в полном комплекте. Так что не падайте духом. — Потом он обратился к Кузибаю: — К тебе, дорогой, особая просьба, во время игры будь осторожен. Не целься в окно. Сам понимаешь, у меня семья не маленькая, так что и с экономической точки зрения мне невыгодно держать игрока, от которого я несу материальный ущерб. Понял?

Кузибай утвердительно кивнул головой.

К ним подошел судья матча — длинный парень с повязкой па руке.

— Я вас слушаю, — вежливо обратился Шермат к нему. — Вы что-то хотите сказать?

— Да, ваши соперники требуют, чтобы в сегодняшнем матче не играл Турсунбай.

— Это почему же я не должен играть?! — возмутился Турсунбай.

Шермат движением руки остановил его. Потом обратился к судье с вопросом:

— Почему?

— Говорят, что он во время игры нарушает правила, иногда даже хватает соперника за трусы. Вы сами понимаете, неудобно все-таки. — Он взглядом показал на девушек, которые пришли наблюдать за игрой. — Многие наши болельщики из женской половины.