— Тетя Поля, нехорошо подсматривать за чужими окнами.

— А вам хорошо, что ли? — отпарировала Полина. За кустами засмеялись. — Я и смотреть не буду. Писатель будет смотреть, а потом напишет о ней фельетон.

— А писать-то зачем? — спросили из кустов. — Не хотите смотреть — не смотрите! А уж писать об этом — полное паскудство.

— Я с вами согласен, — сказал в темноту писатель.

И тут в задней комнате модистки вспыхнул свет. Появилась модистка, сбросила халат и осталась совсем голой. Она медленно прошлась по комнате, взяла флакон, налила из него на ватку и начала протирать лицо. За кустами наступила тишина. Модистка была прекрасна.

— Теперь убедились? — прошептала Полина.

Писатель несколько секунд колебался и наконец решился. Он подошел к окну и постучал по стеклу. Модистка спокойно распахнула окно, но увидев незнакомого человека, присела за подоконник и набросила на себя халат.

— Здравствуйте, — сказал писатель.

— Добрый вечер, — ответила модистка.

— Вы знаете, что за вами подглядывают? — спросил писатель.

— Кто подглядывает? — удивилась модистка.

— Школьники, — сказал писатель.

— Школьники в это время должны спать. Придется мне этот сеанс перенести на полчаса позже.

Писатель молчал, не зная, о чем говорить дальше.

— А вы и есть писатель, который приехал изучать деревенскую жизнь? — спросила модистка.

— Да.

— Заходите. Чаем папою.

— Спасибо. Я не один.

— С вами Тихомиров? Вы ведь у него остановились?

— Со мной его жена, — пояснил писатель.

— Привет Полипе передайте, — сказала модистка. — Спокойной ночи. — И закрыла окно.

Писатель вернулся к Полипе.

— А чего она вам говорила? — спросила Полипа.

— Привет вам передала.

— Ну и нахалка! — возмутилась Полина. — Она мне еще и приветы передает.

— А что? — прокомментировали из-за кустов. — Интеллигентная женщина. Вы пришли и не поздоровались, а вам даже привет передали…

Звено Тихомирова было хозрасчетным и работало, как это сейчас называют, по бригадному подряду. Кроме Тихомирова, в нем были уже знакомые нам Венька Ильин, Пехов и недавно демобилизованный из армии Виктор Локтев, который еще донашивал мундир с голубыми петлицами, тельняшку и голубой берет.

Звено на двух тракторах сеяло. Писатель сидел в кабине трактора вместе с Тихомировым.

Потом они пообедали и, закурив, блаженно растянулись на молодой траве.

— Вы меня извините за вчерашнее, — сказал Пехов писателю.

— Да с кем не бывает.

— Со мной не бывает, — тут же вклинился Ильин. — Вместо лужи предпочитаю речку или баню.

— Брось брякать-то. — сказал Тихомиров.

Пехов встал и пошел прочь.

— Ты куда? — спросил Ильин. — Перехватка кончилась, сейчас работать начнем.

Пехов ничего не ответил и скрылся за кустами.

— Ну что ты его растравляешь? — укоризненно сказал Тихомиров. — Он и так не в себе. — Тихомиров тяжело вздохнул и пошел к трактору.

Заработал тракторный двигатель, но Пехов не возвращался.

— Как бы чего не случилось, — забеспокоился Ильин.

Тихомиров подумал и вдруг бросился в кусты. За ним бежали Ильин, Локтев и писатель. Пехова они нашли на поляне. Он лежал и навзрыд плакал.

Анна сошла с автобуса с чемоданом и довольно объемистой сумкой. В деревне это было отмечено мгновенно.

Анна вошла в дом, когда Полипа собирала на стол. Увидев, что дочь с вещами, Полина застыла на месте. Анна молча пошла к своей комнате.

— Туда нельзя, — опомнилась Полина.

Анна открыла дверь и увидела в своей постели незнакомого молодого человека.

— Вы его что, усыновили? — спросила Анна.

— Это писатель, — почему-то шепотом пояснила Полина. — Он наш колхоз изучает.

— И долго он будет изучать?

— Не знаю. Он про Льва Толстого рассказывал. Так тот двенадцать лет книгу писал.

Анна вздохнула и направилась в комнату родителей.

…Потом Полипа, Тихомиров и писатель завтракали. Полина посматривала на закрытую дверь, из-за которой доносились шаги Анны. Было слышно, как что-то упало, как Анна чертыхнулась. Наконец она вышла. В ярком платье с открытыми плечами и с таким боковым разрезом, который позволял демонстрировать ногу во всю длину до самого бедра.

— Привет, — сказала Анна писателю.

— Здравствуйте, — ответил писатель и, пораженный, перестал есть.