Люди наверное так устроены: понимая, что отведенный им срок слишком мал, они полностью отреклись от элементарных понятиях чести и заботы о ближнем своем, всерьез опасаясь только за собственные шкуры… Так кто же после этого монстр? Во время последней междоусобной войны, я видел многое, в том числе и многократно превосходящего по численности врага. Но не припомню случая, чтобы хоть раз спасался бегством целый клан или женщины, оставляли своих избранников одних на поле боя. Ни разу, даже если это стоило им жизни…

Сумрачная долина всегда была для вампиров сродни бесценному сокровищу для дракона. Отрезанная от остального мира кольцом гор, долина имела весьма обширные земли. Единственное место в Хортборге, признанное землями вампиров. Ни один народ, будь то эльфы, оборотни, тролли, люди, никто и ни когда не смел, посягнуть на эти земли. Никто… кроме самих вампиров.

Последняя междоусобная война закончилась около ста двадцати лет назад. Причиной послужил новорожденный, отмеченный родимым пятном в виде молодого месяца. Согласно вампирским приданиям, именно он объединит всех вампиров, и для них начнется новая эра. Эра ночи. Не будет больше никаких законов продиктованных жителями всего Хортборга, законов запрещающих «выпивать свои жертвы до конца», или «охотиться не более 1 раза в неделю». «Все иные расы встанут на колени перед Великим Темным Королем, который поведет за собой бесчисленное войско и тень Сумрачной долины расползется по всему Хортборгу…».

Я не хотел больше воевать, тем более с людьми. Для меня это было не то что бы противно, скорей не гуманно, словно ты пытаешься уничтожить вокруг себя всех калек и больных. Это было ниже моего достоинства. К тому же всегда на горизонте, призрачно маячило, то проклятое пророчество. Я не хотел становиться тем тираном, с которым сам сражался столько лет. Не нужно было больше крови, боли, сражений… Я боялся, что проснувшись однажды утром — пойму: насколько поздно, что — либо, исправлять. Но еще больше страшился, что даже этого не замечу… Ведь меня уже не будет, останется одна оболочка, марионетка, хозяином которой будет нечто ужасное, вырвавшееся в этом мир благодаря мне.

Со временем, когда я мог лучше себя контролировать, я четко определил свое отношение к людям. Не охотясь, я мало обращал на них внимание, словно на домашнюю скотину, у которой есть некие потребности, с которыми, к сожалению, приходилось считаться. Но когда все, же охотился… гм, это было приятно, хотя и слишком быстро. Вот в принципе и все эмоции вызываемые у меня этой расой. Жалкой и ничтожной. Каково было мое удивление, когда один, вернее одна из них спасла мне жизнь!

Люди не пытались нас уничтожить, слишком боялись. Конечно, если бы не Большой Договор, можно было ожидать и с их стороны агрессии и массовых бунтов, но договор сдерживал и нас и их… Хотя случалось что, находился какой-нибудь ненормальный с одержимой идеей: «Убить кровожадное чудище»! Вот только такие идеи и воплощающие их в жизнь, возникали крайне редко, скорее всего от нежелания, того самого «чудища» перейти в лучший мир. Но шанс оставался…

То, что простой люд держался подальше от нас, еще не обеспечивало долгой и счастливой вампирской жизни. Существовали враги и посильней. И самоуверенность в практической неуязвимости, чуть не стоила мне жизни.

Она нашла меня, — в развалинах замка, который когда-то принадлежал известному некроманту Галжету…

Ковен Магов, этакое, на мой взгляд, сборище возомнивших не понятно, что о себе в большинстве, довольно посредственных магов, долго закрывал глаза на его творения, которые, неприкаянными бродили по близлежащим кладбищам. Ковену это было даже на руку. Бедный крестьянин, столкнувшийся со своим ночным кошмаром, и сумевший «унести ноги», тут же трубил об этом всем окрестным деревням и селам, а они уже «всем миром» собирали деньги «на упокой умертвия поганого». Дальше нанимался маг — практик, из того самого Ковена, который приезжал и героически избавлял народ от всякого рода нежити, которую с присущей ему фантазией плодил Галжет. И выходил сухим из воды, точнее великим спасителем всего народа Хортборга, без коего не будет житья нормального.

Все бы и хорошо, но видимо некромант помутился в рассудке либо, наконец, понял, что раньше делал не так. И теперь твари стали получаться злобными, с сильным желанием жить и не упокаиваться. Нападение на людей участились.

Галжета предупреждали, но он не остановился. Тогда Ковен принял решение — уничтожить сумасшедшего, пока не поздно. Любая неуправляемая волшба бросала тень на весь Ковен Магов, а это было недопустимо.

Мне было плевать на Ковен, осуществляемую ими политику, да и на жертв некроманта. Но мне было не плевать на Галжета. Вернее на собираемую для меня информацию о пророчестве. Старинные рукописи были практически не читаемыми. Наполовину уцелевшие они складывались в определенную картинку, но для меня этого было мало. Я хотел иметь точные факты, слово в слово. То, что могло бы передать четкий смысл, а не приводимые доводы, которые основывались на предположениях.

Некромант был моим должником, когда-то я спас его жизнь. Взамен я потребовал сведения. От природы, достаточно любознательный и педантичный, Галжет делал все возможное, что бы сложить все звенья в цепочку.

И когда я узнал о приговоре Ковена по отношению к некроманту, сорвался и отправился в его замок. К сожалению — опоздал. Еще подлетая к замку, я чувствовал огромную мощь творимой волшбы. Галжет был окружен. Пробить заслон высших архимагов Ковена практически не возможно. К чести моей будет сказано, что в области магии я никогда не был посредственностью, и, тем не менее, прорвавшись внутрь — был практически обессилен. Главы Ковена восприняли меня как дополнительную угрозу — атаки участились и заметно возросли, хотя, казалось бы, куда еще больше? Лишь усилием воли, чувствуя, как последние силы покидают меня, я поддерживал защиту и искал некроманта. Когда же нашел, понял, что действительно опоздал.

Стены замка дрожали, из многочисленных щелей в потолках сыпался песок, по всему замку метались одичавшие от страха и непонимания «дети» некроманта. А сам Галжет сидел на полу, исчерченном кровавыми символами. Он истекал кровью и истерически смеялся. По запаху я определил, что жить ему осталось совсем недолго. Подлетев к некроманту и вцепившись ему в плечи, я проорал: «Где свитки?» На несколько мгновений взгляд его стал осмысленней, закашлявшись, он прошептал: «Извини… Я подвел тебя». Глаза закатились, его вырвало кровью. «Галжет, скажи, где они?». Внезапный взрыв на миг оглушил меня, но уже в следующее минуту ворвались маги. Они атаковали молниеносно, все, что я успел сделать — метнуться в другую часть зала, тем не менее, мне это не сильно помогло. Я был магически истощен, творимые заклинания сдерживающие атаку магов практически забрали все мои силы. Оглянувшись, я понял, что полукруг, который сжимали маги, вскоре отрежет мне путь к отступлению. Их было много, слишком много. Сейчас уже было поздно что-либо объяснять и пытаться решить ситуацию миром… В мгновение, просчитав возможные варианты подходящие для меня, я понял, что для сотворения заклинания уже не остается времени и все что еще возможно, пробиваться — силой, не останавливаясь. Удар сердца и я уже ломал шею ближайшему ко мне магу. Не останавливаясь, метнулся к следующему. Я кружил, словно раненный зверь, расчищая себе дорогу. Со стороны, наверное, казалось, будто у магов просто подкашивались ноги, и они сами оседали на пол. При сражении, вампиры имеют свойство оборачиваться в размытую тень, так быстры и точны их движения. Ни один человеческий взгляд не смог бы рассмотреть меня. Но, кроме меня, в зале, были не обычные люди… Это были маги высшей категории. И их было слишком много.