Она удивленно повела бровью и кивнула.

— Верно.

— Тогда что?

Она, похоже, окончательно взяла себя в руки, и голос ее сразу стал деловым.

— У вас в городе есть база Красных. Неплохое место для начала.

— Отлично, — сказал я, вставая. — Раз так, начнем.

— Надеюсь, у вас не осталось плохих воспоминаний? — спросил у меня Мартин, выводя машину с усыпанной гравием стоянки рядом с моим домом.

Чтобы я мог уместить куда-то свои длинные, как у журавля ноги, Сьюзен уселась в арендованной машине сзади, оставив мне место рядом с водителем.

— Плохих воспоминаний? — переспросил я.

— О нашей первой встрече, — пояснил Мартин. Машину он вел так же, как делал все — ровно. Полное торможение на светофорах. Пять миль в час под знаком. Куда бы мы ни направлялись, у нас ушла бы на это вечность.

— Вы имеете в виду то, как вы использовали меня в попытке убить Ортегу? — уточнил я. — Тем самым гарантированно нарушив дуэльный кодекс, в результате чего дуэль считается недействительной, а война с Белым Советом продолжается?

Мартин покосился на меня, потом в зеркальце заднего вида — на Сьюзен.

— Я тебе говорила, — сказала она ему. — Он может не разобраться сразу. Но рано или поздно поймет все.

Я кривовато ухмыльнулся.

— Ну, оглядываясь назад, не так уж и сложно было разобраться, что вы там делали, — признался я. — Война Красной Коллегии с Белым Советом — лучшее, что случалось с Братством за много веков его существования.

— Я с ними немногим более ста лет, — хмыкнул Мартин. — Но да, за это время ничего лучше не происходило. Белый Совет — единственная организация на планете, способная составить для них существенную угрозу. И каждый раз, когда Совет одерживал победу — или хотя бы оставался в наличии после того, что должно было бы стать сокрушительным поражением, — противоречия внутри Красной Коллегии обострялись еще сильнее. Многие из них лелеют зависть или вражду к соперникам уже не одно тысячелетие. Просто фантастический масштаб раздоров.

— Можете обозвать меня чудаком, — буркнул я, — но мне пришлось видеть слишком много детей, погибших на войне, которую вы помогли гарантированно продлить. Никаких плохих воспоминаний? — Я недобро улыбнулся. — Поверьте мне, Марти, на вашем месте я бы не захотел напоминать мне сейчас о тех событиях.

Я кожей ощущал на себе внимательный взгляд Мартина и то, как напряглось его тело. Он явно думал о своем пистолете. С огнестрельным оружием он управлялся здорово. В ночь моей дуэли с вампиром по имени Ортега Мартин вогнал в него пулю из своей снайперской винтовки за секунду до того, как вампир успел бы убить меня. Это являлось грубейшим нарушением дуэльного кодекса — набора правил для разрешения конфликтных ситуаций между отдельными представителями сообществ, подписавших Неписаный Договор.

Итог честно проведенной дуэли мог бы положить конец войне между Красной Коллегией и чародейским Белым Советом и тем самым спасти множество жизней. Но этого не вышло.

— Да вы не расстраивайтесь, приятель, — утешил я его. — Ортега сам уже нарушил к тому моменту дуэльный кодекс. Все пошло к чертям вне зависимости от того, что совершили в тот вечер вы. И ваше присутствие там привело к тому, что пулю схлопотал он, а не я. Так что дружбы, конечно, нет…

Мартин посмотрел на меня еще раз и расслабился.

— Надо же, какая ирония, — заметил он. — Как вы, выдвиженец из низов Белого Совета, мгновенно встаете в позу для моральных нравоучений.

— Прошу прощения? — негромко произнес я.

Он говорил бесстрастно, но за словами ощущался горевший где-то там глубоко огонь — впервые за все время, что я его знал.

— Я тоже видел, Дрезден, как детей убивают словно скотов, а вашему мудрому и могущественному Совету на это наплевать, потому что жертвы бедны и далеки — разве это не повод для них погибнуть? Вот так. Если бы пуля, пущенная в вас, заставила Совет обрушиться на Красную Коллегию всей своей мощью, я бы выпустил две и даже приплатил за такую возможность. — Он затормозил на красный свет и посмотрел на меня в упор: — Хорошо, что мы прояснили с этим. Или вы хотите сказать что-нибудь еще?

Я встретил его взгляд.

— Вы выбелили волосы. У вас теперь вид, как у гея.

Мартин невозмутимо пожал плечами:

— На последнем задании я работал стюардом на круизном судне, работал на эту конкретную категорию.

Я нахмурился и покосился на Сьюзен.

Она кивнула:

— Было дело.

Я скрестил руки на груди и уставился в ветровое стекло.

— Я в буквальном смысле слова убивал людей, которые нравились мне больше вас, Мартин, — произнес я и немного помолчал. — Мы еще не приехали?

— Здесь, — объявил Мартин, остановив машину перед входом в дом.

Я всмотрелся в здание. Ничего особенного, обычный чикагский дом. Двенадцать этажей, немного выцветший фасад, типичное здание со сдаваемыми в аренду офисами.

— Вряд ли Красные… Послушайте, это не может быть здесь! — выпалил я. — Это же дом, где у меня офис.

— Нам известно, что подвластная Красной Коллегии деловая структура приобрела его почти восемь лет назад, — сообщил Мартин, загоняя машину на стоянку и вытягивая ручник. — Насколько я понимаю, вы должны были заметить неожиданное повышение арендной платы.