Я не планировала оставаться здесь на ночь. У меня была назначена встреча с человеком на станции Токио. В 7 часов вечера, поужинав, мы расстались. Мне надо было на железнодорожную ветку Тюо, но почему-то ноги вынесли меня на платформу линии Токайдо, там я села на поезд. Доехав до станции Атами [2] , я подумала, что на ветке Тюо электрички еще ходят, но стало так невыносимо тоскливо, что, не сдержавшись, я вышла из поезда. Так я оказалась в Манадзуру.

Спустившись с платформы, я миновала узкий переход и турникет, вышла на улицу. Станция находилась на площади. Справочная давно закрылась. Я попросила водителя такси отвезти меня в гостиницу. Мы подъехали к зданию с табличкой «Суна».

— Гостиница приличная, правда, совсем небольшая, — объяснил он.

В поезде я позвонила маме. Она спросила, что можно дать с собой на обед Момо.

— Все, что лежит в холодильнике, кроме курицы, — начала я, но, передумав, исправилась. — Бери, что хочешь. Прости, что так, без предупреждения, — извинилась я.

— Ничего страшного, — ответила мама. Голос звучал издалека. Я оглянулась, ища глазами то, что преследовало меня, но в вагоне я ехала одна. Не было даже тени. Казалось, что за окном поезда Токайдо мелькает море. Но темнота не позволяла увидеть что-то яснее. Мне и раньше приходилось оставлять маму с Момо, когда случались рабочие командировки, но ещё ни разу я не покидала дом на ночь так внезапно. Я никогда не ночевала с Сэйдзи. У него тоже есть дети. Трое. И жена есть. Я слышала, что средний ребенок, ровесник Момо, учится в третьем классе средней школы.

Я доехала на автобусе до вокзала, а потом снова отправилась на край мыса пешком. Удивительно, что в гостинице без лишних расспросов пустили ночевать гостя, прибывшего в столь поздний час с одной маленькой сумкой в руках. Суна — какая странная фамилия. Хотя прошлой ночью я ни о чем подобном не думала. Странным было в этой фамилии даже не само её звучание, а размышления о том, какое имя сочеталось бы с ней.

Дорога плавно вела в гору. Миновав порт, я зашагала вдоль моря. Каждая проходящая мимо машина аккуратно объезжала меня. Около вокзала мне еще попадались люди, но здесь, на дороге, пешеходов уже не было. Дальше шла улица, на которой выстроились в ряд закусочные и пансионы, потом — только пустая дорога. И те, и другие замерли в тишине.

Я вспомнила, кого мне напомнил голос сына из «Суна». Он походил на сонный голос моего пропавшего мужа, который 12 лет назад ушел и не вернулся. Перед сном, когда дремота, словно дымка, окутывает сознание, он разговаривал со мной как-то по-детски. «Кэй…» — зовущий меня голос звучал взросло, по-обычному, но в глубине был каким-то нежным, размякшим, как у мальчика или юноши, который только начинает взрослеть.

Муж исчез бесследно. С тех пор я ничего о нем не слышала.

«Может, меня преследует морское существо», — подумала я. Муж любил море. Не обращая внимания на преследование, я шла дальше по направлению к краю мыса. Дыхание стало тяжелым. Я шла быстро. Маленький матерчатый кошелек, единственное, что я взяла с собой, раскачивался из стороны в сторону. В автомате купила зеленый чай. Минуту поколебавшись, выбрала подогретую банку. Сжав её в руках, продолжила путь. Нечто, преследующее меня, отстало и незаметно исчезло.

«Неба мало, — вдруг подумалось мне. — Верно, склон горы ограничивает его справа».

Летали коршуны, низко кружа над водой. Только над рифом, слабо выступающим в море, они набирали высоту. «А все-таки боль ушла», — подумалось мне. Как я жила те два года после исчезновения мужа, не помню. Вернулась жить к маме, хваталась за любую работу, это позволяло хоть как-то сводить концы с концами. Тогда я познакомилась с Сэйдзи. Мы сразу вступили в связь. Но что означает слово «связь»? Я помню, как Момо, едва появившись на свет, сосала мою грудь, тогда я чувствовала её общность со мной. Она была такой близкой. Именно в то время она казалась мне намного ближе, чем когда жила внутри меня. Я не ощущала ни любви, ни умиления, только близость. Просто близость.

Связь — это не близость. Нельзя сказать, что мы были далеки друг от друга. Но находились ли мы с Сейдзи вместе или нет — нас все равно разделяло некоторое расстояние.

Мимо промчался автобус. Смертельная усталость охватила меня. До остановки оставалось каких-то сто метров, но я не смогла заставить себя пробежать их.

Автобус уехал, не остановившись. Рядом располагалось несколько закусочных и кафе. На крышах расселись чайки. Табличка «Открыто» висела только на одних дверях. Там горел свет, среди дня он выглядел совсем уныло. Я зашла внутрь.

Заказала ланч с рубленой ставридой. Рыба была не перемолота, а нарезана крупными, величиной с фалангу большого пальца ломтями, на гарнир подали базилик и тонкие пластики имбиря. Мясо пружинило на зубах, видимо, перед приготовлением его вымачивали в соевом соусе. Вместе с рыбой принесли суп мисо, сваренный на рыбьих остатках, и большую чашку с горкой наложенного риса, я съела все без остатка.

Посетителей, кроме меня, не было. Неприветливый хозяин, записав заказ, удалился за стойку и принялся наполнять тарелки рисом и супом. Еду мне принёс он же. Прорехи на его белом мешковатом халате были тщательно заштопаны, но стоило ему наклониться, чтобы поставить поднос, как они тут же стали заметны. Из окна открывался вид на море. Коршуны все так же продолжали кружить. В небе летали и чайки. Крики птиц и шум хлопающих крыльев, только что окружавшие меня, в помещение не проникали. То, что естественные звуки вдруг разом смолкли, странным образом цепляло сознание. Возникло впечатление, будто смотришь немое кино. Однажды мы с мужем ходили в киноцентр посмотреть такие фильмы. Во время просмотра голос диктора с выражением читал субтитры, появляющиеся на экране одновременно с кадром. Из двух фильмов, которые мы смотрели, озвучивался таким образом только первый, второй же шел без голосового сопровождения.

— Так лучше, — сказала я, муж кивнул в ответ. — Согласен.

С недавних пор на какое-то время я стала забывать о муже. Хотя чувства, которые испытывала к нему когда-то, бушевали во мне с невероятной силой. А его внезапное исчезновение сделало их интенсивнее.

«Дождь», — показалось мне, но это были брызги прибоя.

Я стояла на берегу, а до воды оставалось еще метров десять. Дул сильный ветер. Я продрогла. Часто после еды руки и ноги холодеют. Мама говорит, что это из-за прилива крови к желудку.