— Я взял хорошую цену, хотя и не достиг желаемой цели, — пробормотал он.

Джессика хотела спросить у отца, а какая же была цель, но не рискнула. А вдруг Пенелопа была права, вдруг он действительно был зол на нее, Джессику, за отступничество.

— Я очень сочувствую тебе, Джессика. Мне очень жаль, что у тебя так неладно все вышло. Знай, если тебе что-нибудь понадобится, и Энни, и я всегда придем на помощь, — он откашлялся и хрипло добавил, — мы любим тебя.

— Спасибо, папа, — пристыженно сказала Джессика и сразу же забыла и про банковские акции, и про Пенелопу, и про семейные неурядицы. Отец любит ее! Если он так сказал, значит, это правда. Джессике хотелось броситься в объятия отца и попросить забрать ее домой, но ведь она взрослая женщина, замужняя, хотя Тревис и ушел. Она должна стать самостоятельной и независимой.

— Я... у меня... у меня хорошо получается работать с дедушкой. Он говорит, что моя голова просто создана для коммерции.

— И не удивительно, — улыбнулся Джастин. — Я всегда считал тебя самой сообразительной из моих детей. Мальчики хорошие ранчеро, но у них еще совсем мало опыта. Возможно, ты пошла в Оливера. Мы с ним очень разные, он всегда был осторожным и умным дельцом.

— Как и ты, папа.

— Я — посредственный, — заметил отец. — Но зато я отличный ранчеро. Энни считает, что характером ты похожа на Кассандру. Надо было бы мне раньше понять, что ты совершенно не похожа на Пенелопу. Она хорошо к тебе относится?

Джессика внимательно посмотрела на него. Если верить Тревису, он впервые именно от отца услышал невероятную историю о попытке убийства. Отец тоже за нее боится? Или Тревис все выдумал? Джастин выглядел очень обеспокоенным, но ведь он лучше всех знает тяжелый характер Пенелопы и поэтому, как любой отец, беспокоится о своем ребенке, живущем с ней.

— Пенелопа... она... она больна, — проговорила Джессика, — и очень серьезно.

— Я знаю, — вздохнул Джастин, — поэтому ты можешь поехать домой.

— Спасибо. Но я... я останусь. Я думаю, что должна справиться. Мне надо с пользой применить мои знания.

Отец кивнул.

— Ты передашь маме и всем остальным, что я их очень люблю?

— Передам. А они посылают тебе всю свою любовь. Мама просила передать, что она очень радуется твоим письмам. Мы все радуемся.

Джессика кивнула. Она тоже очень ждет их писем. Вот только... только от Тревиса писем не будет.

* * *

— Ты впустила его в мой дом?! — Пенелопа была на грани истерики. — Что он говорил обо мне?

— Очень мало, — сказала Джессика. — Он спросил, не хочу ли я уехать домой.

— Ты не вернешься к Джастину. Ты останешься здесь и выгодно выйдешь замуж.

— Но, Пенелопа, я уже...

— Ты спросила у него про деньги? Не делай невинный вид. Про деньги Кассандры.

— Они вложены в землю.

— Этот негодяй должен был так поступить, — пробормотала Пенелопа. — О чем это я говорила? Ах, да. Я не желаю, чтобы Джастин Харт приходил в мой дом. Кто его впустил?

— Служанка.

— Я ее уволю.

— Надо еще узнать, которую.

— Да, так и будет. Где мои лекарства?

Джессика увидела, что Пенелопа едва держится на ногах.

* * *

Оливер Дюплесси нагрянул внезапно в один из званых вечеров Пенелопы. Джессику окружала компания молодых людей. Дедушка молча уселся в кресло и, насупившись, стал наблюдать за происходящим. Джессика не знала, какие у него были намерения, но молодые люди, увидев такую молчаливую и мрачную персону, ушли рано. Даже подруги Пенелопы откланялись, как только позволили правила этикета. Джессика едва сдерживала смех, наблюдая, как такие шикарные дамы тихонько выскальзывали за дверь под свирепыми взглядами старика. Ей было намного интереснее наблюдать стычку матери с дедушкой, чем скучный званый прием.

— Может, ты объяснишь, что это ты делала сегодня вечером? — спросил Оливер, как только последний гость покинул гостиную.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, отец, — холодно сказала Пенелопа. Как заметила Джессика, она три или четыре раза выскальзывала незаметно, чтобы принять свое лекарство, и теперь была очень возбуждена. — Я сама хотела бы знать, что ты делал. Ты, определенно, испортил мой вечер.

— Ты ведешь себя как женщина, стремящаяся выдать дочь замуж, — сказал Оливер. — Но твоя дочка уже замужем.