Конечно, нет. Ее тело уже пульсировало от возбуждения.

— Быстрее, — выдохнула она.

Он ускорил движение. «Это должно быть ужасно неудобно», — смущенно подумала она. Но ее тело уже начало дрожать, растворяясь в Тревисе, растворяясь в теплой ласковой воде вокруг них. Страстная волна накрыла ее, выгнув все тело навстречу Тревису, она содрогнулась, и высокое голубое небо закружилось над ее головой. Господи, как она любит его!

Тревис перевернулся и лег на спину, притянув ее к себе на грудь. Когда Джессика попыталась отодвинуться, он запротестовал:

— Полежи так, любимая. Я хочу кое-что тебе сказать, пока ты настроена вполне дружелюбно.

Джессика очень устала, чтобы спорить, хотя забеспокоилась, что может загореть. Пенелопа всегда говорила, что подставлять кожу солнцу очень опасно. Она бы пришла в ужас, узнав, что у Джессики загорело не только лицо.

— Я покупаю дом на Колдер авеню, — говорил Тревис. — Я не хочу, чтобы ты жила одна у нефтяной вышки.

— Нет, — сказала Джессика.

— Что нет?

— Нет, я не перееду к тебе, — упрямо повторила она.

— Ну, а как с тем, что только что произошло? И не говори, что я взял тебя против твоего желания. Я лучше знаю.

— Всего лишь юношеская пылкость, — ответила она и пожалела о сказанном, видя как больно задели его эти слова.

— Юношеская пылкость? Прекрасно! — он начал поднимать ей сорочку.

— Что ты делаешь?!

— Сбрасываю кружева и оборки, чтобы просушить на песке, — ответил он, снял через голову сорочку и бросил ее рядом с трусиками.

Джессика свирепо глянула на него. Он чертовски быстро приспосабливается, всегда готов взять то, что можно получить. Наверно, он шутил, говоря о переезде в дом на Колдер авеню вместе с ним. Такой дом обойдется в целое состояние. Если бы они снова жили вместе, это было бы намного практичнее, подумала она, а потом решила, что в данную минуту надо думать о другом. От прикосновений Тревиса по телу волнами разливалось возбуждение, а волны океана укачивали, обостряя ее чувственность. Она надеялась, что здесь, на берегу, никто не появится. Хотя Тревис ее муж, может быть большой скандал, если...

— Не отвлекайся, — скомандовал Тревис.

«Заниматься любовью на берегу океана, может, очень безнравственно, но так приятно, такое наслаждение...» — успела подумать она, и мир взорвался, осыпав ее золотым солнечным дождем.

Глава 24

Рейни, собирая недельную стирку, бормотала: «В одежде полно песка».

— Мы с Тревисом ездили вчера на побережье, — сказала Джессика извиняющимся тоном.

— Песок даже в трусах, — стряхнув, Рейни засунула белье в машину. — Надо жить вместе, а не делать детей на берегу.

— Мы не делали, — запротестовала Джессика, надеясь, что так и было.

Брови Рейни удивленно поднялись:

— Вам никто не говорил, как делаются дети? Думаете, если быть с мужчиной только ночью по субботам или на берегу в воскресенье, то детей не будет? Дети делаются и в вигвамах, и в кустах, и в...

— Ну, ладно тебе!

— Люди говорят плохо о женщине, которая встречается с мужчиной в субботу в постели и в воскресенье на берегу.

— Я думала, твой муж придет сегодня утром поговорить со мной. Ты что, не сказала ему об этом?

— Джед придет, как только доставит груз мистеру Кэрролу. Но мы отклонились. Дети...

— Рейни!

— У вашего мужа субботняя жена. Он найдет себе скво в другом месте. Оставит вас с ребенком, вы и глазом не успеете моргнуть.

Джессика взмахнула руками и выскочила из кухни. Она не знала, что ее больше тревожит и чем надо заняться в первую очередь — решить вопрос их необычных матримониальных отношений или начинать дело с Джедеди Бекером, мужем Рейни. На Спиндлтопе начал возникать целый новый город, разместившийся вокруг почты Гаффи и складов Глэдис Сити — пивные, рестораны, магазины и бараки, так нефтепромышленники называли помещения, где жили их рабочие. Джессика тоже хотела получить свою долю от этого строительного бума.

Она подошла к окну посмотреть, идет ли Джед, и вместо него увидела бригаду Тревиса. Они пришли бурить землю дедушки, цена на которую за последние две недели астрономически подскочила. Джессика надеялась, что она поступила правильно, решив бурить, а не продавать землю и не сдавать в аренду. В июле сначала в Гольфе Колорадо, а потом в Санта-фе была организована демонстрация локомотива, работающего на нефти. Если все железные дороги перейдут с угля на нефть, цены на нее моментально взлетят. А почему бы им и не перейти? Это очень выгодно. На четыреста миль пути расходуется всего сорок два барреля нефти, в то время как угля нужно двенадцать тонн.