Вот и на этот раз, едва солнце вошло в знак Весов, а луноликая богиня Син сделалась полной, из города Ура, что раскинулся у Сладкой реки, выступил ковач Ураншу с сыновьями и старшим подручным. На душе у мастера было неспокойно — как бы не помирились, упасите боги, воюющие князья Киша и Ларсы, — а на груди его лежал подарок для жрецов — завернутое в шелк бронзовое зеркало, поверхность которого была отполирована специальным составом, приготовленным из растолченных улиток.

Полная луна мягко струила с неба серебристо-молочный свет, где-то неподалеку квакали в канале лягушки. Ощутив благоухание ночных цветов, Ураншу глубоко вздохнул: воистину благословен край блаженства Сенаар. Щедро напоенные водами реки Хиддикель, здешние земли дают по три урожая в год, кроны финиковых пальм упираются в небо, а от аромата роз кружится голова. Воистину рай земной!

Только под утро усталые путники достигли храма Ханеша, однако ворота его, обычно широко распахнутые, ныне были крепко заперты. Сколько старший подмастерье не бил в бронзовую доску у входа, открывать их никто и не подумал.

«Чем же мы могли прогневить богов?» — Ураншу посмотрел на побледневшие звезды, сделал знак рукой и в окружении спутников направился в ближайшую деревню договариваться насчет крова. Он не мог знать, что этой ночью главный посвященный Арханор уходил в Обиталище разума.

В огромном храмовом зале царила полутьма, еле слышно играли цевницы. Служители низших рангов впервые увидели Верховного жреца без привычной головной повязки — с огромной выпуклостью на лбу в виде третьего глаза. Не размыкая воспаленных век, он опирался ладонями на алтарный камень, и каждому приближавшемуся говорил слова прощания — в этом мире у него их осталось немного.

Три восхода назад Арханор, высокий и мощный мужчина, внезапно почувствовал себя плохо, зазубренной стрелой засела в его сердце тоска. Предчувствуя неизбежное, он направился в храм. Разогнав темноту, вспыхнуло масло в каменной чаше, поползли тени по стенам, и, раскинув на алтарной плите сто восемь гадательных знаков, посвященный закрыл глаза, зашептал потаенное и отдался во власть бога — оракула Сатраны. Трижды Арханор проделывал это, но каждый раз таблички из глины, уложенные невидимой рукой, предрекали ему смерть. Он понял, что скоро дух его встретится с Ханешем.

Между тем музыка смолкла, посвященные потянулись из зала прочь. Когда к Верховному жрецу приблизился последний из прощающихся — высокий юноша-негр, тот открыл глаза:

— Сердцем слушай меня, Гернухор. Ты раб по рождению, но Ханеш отметил тебя и позволил постичь мною данное. Это малая капля в море мудрости, ушедшей на дно вместе с Родиной истины. Мы, хубы, потомки тех, кто избежал предначертанного, но Книга судеб уже написана, и скоро наш народ уйдет в небытие. У тебя же свой путь — в Черную землю. Туманные отблески истины едва освещают ее. Там тебе встретится Тот, кто все еще помнит. У него есть частица Камня — больше сказать я не вправе. Прощай.

Верховный жрец замолчал, медленно опрокинулся спиной на алтарный камень, и без видимых причин тело его окуталось ярко-белым пламенем — дух Арханора устремился навстречу богу Космического Разума.

Что бы там ни говорили, но жизнью нашей управляет его величество Случай. Не пожелай однажды мудрец из Сиракуз омыть свои члены в ванне, может, и закона-то Архимедова не было, не укусил бы малярийный паразит лихого молодца из Македонии — один бог знает, чего наворотил бы герой, а вот Игорь Васильевич Чох до истины ни за что не допер бы, не попадись ему на глаза цилиндрическая печать из Двуречья.

Небольшая такая, вырезанная из гематита, а лет ей поболее четырех тысяч. С характерной для аккадского периода симметричной геральдической композицией, воспроизводящей литературно-фольклорный сюжет, вроде бы даже о Гильгамеше. Фигуры глубоко вырезаны, моделированы тщательно, а композиция расположена свободно. За два тысячелетия до Рождества Христова катал ее по влажной глине какой-нибудь писец, и вырезанное оставляло оттиск.

«Еш твою сорок… — При виде трехсантиметрового цилиндра с отверстием по оси на доктора наук внезапно снизошло озаренье. — Ведь если кольцо то чертово использовать как печать, то все начертанное соответственно зеркально отразится. Ну-ка, попробуем».

Походкой отнюдь не академической он припустил к себе, по-новому озадачил компьютер и, чтобы компенсировать прилив адреналина, принялся делать разноуровневые диагональные серии типа левая нога правая рука. Скоро выяснилось, что часть начертанного напоминает символику древних хубов, изображенную на глиняных табличках из Лагаша, в остальных же знаках умная машина распознала иератические египетские письмена, правда, очень древней, близкой к иероглифам формы. Все это было, конечно, замечательно, вот только результат пока отсутствовал — смысла в написанном не просматривалось ни малейшего.

Египетские и хубские знаки были начертаны вперемешку, какая-либо система отсутствовала. Игорь Васильевич вздохнул: ясно, что текст шифрованный, а вот где ключ к нему найти? Однако, зная, что существует соответствие между картами Таро и гадательными табличками, он напомнил об этом компьютеру, и тот отреагировал должным образом — отыскал корреляцию между отдельными символами и буквами древнееврейского алфавита. Стало вроде бы полегче, но принципиально ничего не изменилось. Доктор Чох сделался задумчив.