Коринна посмотрела на него и решительно выпалила:

— Нам нужно ехать в Лондон, потому что там ты должен встретиться с одной юной леди.

— Это та самая правда, которую ты так тщательно скрывала?

— Да. Ты помнишь Бетан Уилки? Она была моей самой близкой подругой и умерла два года назад.

— Ты писала мне о ее смерти. Очень печально. По-моему, она была очаровательной дамой, на редкость жизнерадостной и улыбчивой.

— Да. — Коринна вздохнула. — Мне так недостает Бетан. У нее была дочь, помнишь?

Действительно, миссис Уилки привозила с собой высокую худенькую девочку с маленьким личиком и темными косичками. Она была страшно застенчивой и всегда молчала, во всяком случае, в присутствии Джулиана. Помнится, однажды он работал у себя в кабинете и, подняв глаза от бумаг, увидел, как она разглядывает его, высунувшись из-за портьеры.

Матушка выразительно кашлянула.

— Дело в том, что мы с Бетан Уилки всегда мечтали породниться, поженив наших детей.

Он застыл, словно соляной столб, живо представив себе леденящую душу картину. Вот он стоит перед алтарем рядом с худосочным двенадцатилетним существом, облаченным в белое подвенечное платье. Лицо существа скрыто под длинной вуалью, а на тоненьком пальчике красуется тяжелое рейвенскарское кольцо с роскошным рубином. Но пальчик слишком тонок, и кольцо соскальзывает с него, падает на пол и катится, катится…

— Мама, побойся Бога, она же совсем ребенок. Маленькая девочка, без конца цеплявшаяся за юбки матери или таращившая на меня глаза, прячась за портьерами. Один раз я имел неосторожность поздороваться с ней, так она побледнела и выбежала из комнаты.

— Маленьким девочкам свойственно превращаться в юных леди.

— Почему ты никогда раньше не говорила мне о своих видах на эту юную леди?

— Она была слишком мала, когда ты женился. И когда овдовел — тоже. Кроме того, ты на три года уехал из Англии.

— Скажи хотя бы, как ее зовут.

— Ее зовут Софи Колетт Уилки. «Софи» пишется и произносится на французский манер, потому как ее отец, священник, преклоняется перед французами. Между нами говоря, так себе народ, и любить их особенно не за что, но вот такой уж он оригинал — обожает все французское, особенно их классическую литературу, а пуще всего — драматурга Мольера. У бедняжки Софи даже второе имя французское — Колетт.

Джулиан поморщился. От словосочетания «Софи Колетт» его слегка подташнивало. А как иначе? Человек возвращается домой в надежде на мирную, спокойную жизнь, и тут родная мать подсовывает ему в невесты девицу по имени Софи Колетт.

— Против Мольера я ничего не имею, — дипломатично заметил он.

— Не спорю, вполне приличный автор, но сейчас мне решительно не до него. Видишь ли, я уже пообещала отцу Софи лично позаботиться о ее дебюте в Лондоне на бакстедском балу, который состоится в среду вечером ровно через две недели. Разумеется, ты тоже должен присутствовать. Насколько я поняла, Софи приедет в сопровождении своей тетушки, Роксаны Рэдклиф, одной из дочерей барона Роша, и они поселятся в Рэдклиф-Хаусе на Лемингтон-сквер. Роксана — родная сестра Бетан, а значит, далеко не молода и по возрасту вполне годится в опекунши. Однако Бетан рассказывала мне, что ее сестра никогда не любила город и предпочитала деревенскую жизнь в поместье. Пойми, я просто обязана помочь ей вывезти в свет мою дорогую Софи. — Она умолкла, подняла темные глаза и посмотрела на Джулиана тем самым взглядом, от которого у него всегда перехватывало дыхание. Джулиан подозревал, что этот взгляд в свое время точно так же действовал и на его отца, хотя, возможно, батюшка и без того едва дышал. От старости.

Джулиан предпринял еще одну попытку спастись:

— Если выяснится, что Софи Уилки на днях выпорхнула из классной комнаты, то я немедленно поднимусь на палубу одного из своих кораблей и уплыву в Макао.

— Понятия не имею, что такое Макао и где оно находится, но слово чужое и противное. Нет, милый, тебе не придется никуда уплывать. Софи два года назад похоронила мать, а следом за ней — бабушку и целую вечность соблюдала траур, бедняжка. Ей вот-вот исполнится двадцать лет, она далеко не дитя, скорее уже практически старая дева.

Итак, их разделяет двенадцать лет разницы. Вполне приемлемо с общепринятой точки зрения и абсолютно неприемлемо для него. Она была несмышленым ребенком, когда герцог Веллингтон разбил Наполеона при Ватерлоо. У них нет общих воспоминаний, общего ощущения времени. Но спорить с матерью — все равно что биться головой о массивный каменный камин в большом зале Рейвенскара. Совершенно бессмысленное занятие. Придется сложить оружие.

— Хорошо. Когда ты хотела бы выехать?

Его дражайшая матушка умела выигрывать. Ни тени торжества над поверженным противником — конечно, если этот противник не Лорелея Монро. Коринна встала, нежно улыбнулась ему, поцеловала в щеку и погладила по плечу.

— Говорила ли я тебе, что она настоящая красавица? С темно-каштановыми волосами и глазами цвета летнего неба. И отнюдь не жеманная глупышка. Я просто жду не дождусь, когда увижу ее. — Она снова погладила его. — Ты замечательный сын, дорогой.

— В таком случае, может, ты позволишь мне пожить здесь неделю, чтобы разобраться с делами?

Она потрепала его по щеке:

— Полагаю, при твоем блестящем уме ты справишься за четыре-пять дней.

Все ясно. О пяти днях нечего и мечтать. Четыре — и ни минутой больше.