– Вы заставляете себя ждать, милые мои, – Элора покачивала великолепной ногой, закинутой через колено. Одета она была, кстати, значительно легче Марины – помимо босоножек на шпильках имела место лишь золотая цепочка на поясе, браслеты на запястьях и щиколотках да ещё знакомый уже колдовской кулон на груди. – Ну здравствуй, Марина свет Борисовна.

…

Холодно… Надо же, как холодно… Казалось бы, тело уже почти утратило чувство холода, ночуя на голом железе…

– Идёт конденсация и выравнивание, – звучит ровный шипящий голос. Где-то он уже слышал этот голос?

Алексей обнаружил себя лежащим в позе эмбриона, скорчившись, на полу. Кругом темнели туши станков, под высоким потолком сияли мертвенным бело-голубым светом трубки светильников. Выходит, не по вкусу он оказался "рыбке"…

– Вставай. У меня нет времени на тебя одного.

Знакомая фигура в балахоне с поднятым капюшоном чуть колыхалась в воздухе, на ладонь не доставая до пола. Конвоир.

– Ты пожран порождением Хаоса. То, что осталось, не годится для Скривнуса. Иди за мной.

Балахон двинулся к выходу – тем самым воротам, из которых совсем недавно Горчаков выкатывал телегу с грузом. Возле ворот блестела металлом неподвижная фигура. Видимо, на ночь глиняшку заменили более серьёзным стражем, сообразил Алексей. Интересно, подчиняются ли големы командам Конвоира?..

Однако всё получилось гораздо интереснее. Не дойдя до ворот, балахон свернул к стене и вошёл в неё, как в воду. Вынырнул вновь:

– Становись на четвереньки и ползи. Сюда, где я стою.

– Э… в стену? – Алексей заморгал.

– Да. Тут нет металлической арматуры. Ты пройдёшь легко.

Памятуя, что с конвоирами спорить бесполезно и очень болезненно, Горчаков исполнил требуемое – встал на четвереньки и пополз. Ощущение было прелюбопытнейшее, будто протискиваешься через слой сухого сыпучего песка. Кстати, краем сознания Алексей отметил – железный болван не обратил внимания на гостей, преспокойно ходящих туда-сюда сквозь стену. Не заметил?

– Для Скривнуса ты уже привидение, – счёл возможным просветить подопечного Конвоир, прочтя невысказанные мысли. – Встать. До Грани тут далеко, энергию в чуждой среде ты теряешь довольно быстро. Поэтому бегом.

Бледная молния подстегнула замешкавшегося подконвойного, и Горчаков побежал, как на марш-броске. Мимо угрюмых корпусов, застывших во мраке, мимо освещённого "заводоуправления"… Химеры на крыльце разом повернули головы и зашипели, провожая огненными взглядами процессию.

– Они чувствуют привидения, подобно кошкам Энрофа, но сделать ничего не могут, – вновь просветил подопечного Конвоир.

Сквозь забор пришлось просачиваться буквально ползком – арматурная решётка в толще бетона оказалась достаточно частой – однако, встав, Алексей обнаружил, что на теле нет ни пылинки. Очевидно, грязь Скривнуса уже не могла пристать к несродственному объекту.

– Бегом. Не стоять, – поторопил Конвоир, колыхаясь в воздухе.

Горчаков бежал и бежал, наращивая темп. Усталости не было. Наоборот, имело место странное чувство… почти свободы…

Улицы города мёртвых, не слишком оживлённые даже днём, сейчас выглядели абсолютно пустынными. Небо над головой было чёрным, как сажа, редкие светильники-трубки почти не разгоняли мрак… Горчаков вдруг сообразил, что не так в его беге. Не слышно звука шагов. Он бежал совершенно бесшумно.

Огненное тело, похожее не то на земляного червя, не то на китайского дракона, вынырнуло из-за домов бесшумно. Алексей мгновенно вжался в стену.

– Не стоять, – хлёсткая бледная молния. – Здесь ты недоступен порождениям Хаоса, поскольку пребываешь в чуждом слое Шаданакара.

Горчаков улыбнулся. Это было здорово!

– Вперёд. Быстрей.

И Алексей вновь побежал, наращивая темп. Он уже понял, что Конвоир в некотором роде заботится о нём. Не из любви, конечно – просто обеспокоен сохранностью энергии в носителе-прокормителе. Как суперкарго на корабле-банановозе беспокоится о том, чтобы бананы не сгнили загодя, до порта назначения…