Ника погладила его ладонью по щеке.

– Бедненький… Хорошо, что тебя нашли.

– Думаешь?

– Да. А что говорят врачи?

– По поводу?

– По поводу твоего… состояния.

– Врачи «полны оптимизма», – иронично проговорил он. – Говорят, что надежда есть. А что еще они могут сказать?

Максим взял бутылку и отхлебнул прямо из горлышка.

Ника смотрела на него задумчивыми, внимательными глазами. Она видела, как ему плохо. Вероятно, даже гораздо хуже, чем ей. Повинуясь порыву, она поставила опустевший бокал на стол, нагнулась к Максиму и поцеловала его – сначала в лоб, потом в широкие темные губы.

Он неуклюже обнял ее – было заметно, что он немного смущен, но смущение это было не от отсутствия опыта, а из-за неуверенности больного человека в своих силах.

Они снова поцеловались. Она стала расстегивать пуговицы его рубашки. Максим напряженно улыбнулся и проговорил, нарочито грубо, скрывая за ней неуверенность и смущение:

– Я боюсь тебя разочаровать.

– Не бойся, – мягко сказала она. – Меня столько раз в этой жизни разочаровывали, что я давно к этому привыкла. – Она улыбнулась. – Просто расслабься, хорошо?

– С этим проблем нет, – иронично проговорил он. – Вот напрячься для меня сейчас – проблема.

– Не думай об этом.

Она поцеловала его в бледную мускулистую грудь. Поглаживая ее подрагивающие плечи, Максим помог Нике снять блузку. Потом нежно погладил ее шею, плечи, полные и мягкие округлости грудей. Наконец, он привлек Нику к себе и сжал в объятиях. Ее рука скользнула к его брюкам.

…Через несколько минут Максим, разгоряченный, взъерошенный, улыбнулся и хрипло проговорил:

– Не знал, что я еще на это способен.

– Я уверена, что ты способен и на большее, – с улыбкой сказала она.

– Попробуем? – спросил он низким, глуховатым голосом, глядя ей в глаза.

Ника тихо засмеялась:

– Может быть. Но не сейчас. Сейчас тебе нужно отдохнуть.

– Я слишком долго отдыхал.

Максим хотел ее поцеловать, но она увернулась, взяла блузку и встала с дивана. Он жадно и слегка разочарованно смотрел на то, как она одевается, и его взгляд слегка смутил ее.

– Ты сделал больше, чем я ожидала, – сказала Ника. – Теперь отдыхай.

– А ты? – спросил он. – Что будешь делать ты?

– Вернусь в свою квартиру, что же еще.

Максим посмотрел на нее пристальным, чуть смущенным взглядом.

– Я… должен забыть о том, что здесь произошло? – осторожно спросил он.

– А ты сам как думаешь?

– Я бы не хотел этого забывать.

– И я тоже, – сказала она.

Он облизнул пересохшие губы.

– Значит, мы… еще увидимся.

– Макс, мы живем в одном доме, – улыбаясь, сказала Ника.

– Да. – Он тоже улыбнулся, но не так уверенно. – Я совсем об этом забыл. Значит, мы точно еще увидимся. До встречи?

– До встречи!

Ника ушла.

Максим потянулся было за бутылкой, но передумал. Он проехал на своем кресле на кухню и включил кофемашину. Впервые за долгое время он захотел, чтобы его разум был ясным и чистым.

О чем-то вспомнив, он взял из жестяной банки горсть молотого кофе и бросил на металлическую столешницу.

– Все в порядке. Никаких тайн.

Он улыбнулся своим словам и мыслям.

– Может, и впрямь еще не все потеряно? – снова сказал он вслух. – Интересно, где пропадает этот олух Валька?

– Значит, мы… еще увидимся? – спросил мужчина.

– Макс, мы живем в одном доме, – ответила ему женщина.

Изображение на экране монитора было черно-белым, но четким.

– Да, – сказал мужчина. – Я совсем об этом забыл. Значит, мы точно еще увидимся. До встречи?

– До встречи!

Женщина ушла. Некоторое время мужчина сидел неподвижно в своем инвалидном кресле, напряженно о чем-то размышляя, затем пришел в движение, словно очнулся от сна, и покатил каталку на кухню.

Палец наблюдателя коснулся клавиши, и экран погас.

Майор ГУВД Мария Александровна Любимова сидела на диване, закутавшись в плед, и держала в ладонях огромную чашку с горячим шоколадом. Ее тонкое, красивое лицо выражало высшую степень удовлетворения.

Маша отпила глоток шоколада и облизнула губы. Затем глянула в зеркало и подмигнула своему отражению. Отражение – белокурое, кареглазое – подмигнуло в ответ. Хорошее такое отражение. И совсем еще молодое, если не разглядывать его близко и пристально. Вблизи, конечно, будут видны все «зарубки» и «царапины», которые оставило на нем время. Например, вон те две морщинки по краям губ. Или две тонкие вертикальные линии, ведущие от переносицы к чистому еще лбу.