Сзади него скрипнула дверь, но он даже не обернулся.

— Николай Степанович…

— Что надо? Я работаю — не видите, — немного смягчив тон, бросил он кому-то.

Илья оглянулся, в дверях стоял Миша Плюхин. Господи, как он счастлив был увидеть его доброжелательное лицо.

— Нет уж, вы прервите работу, Николай Степанович. Этого подследственного я уже взял. Это мое дело.

— Как же-как же! — ехидно проговорил Николай Степанович. — У тебя такие дела до суда не доходят. Этот подонок мой! И точка!

Следователь бацнул кулаком по столу.

— Я с самого начала его делом занимался, — не отступал Миша. — Правда, Илья Николаевич?

— Да. Правда, правда! — охотно закивал Илья.

Сейчас решалась его судьба. Только бы Мише удалось отбить его у этого сумасшедшего громилы.

— Вы еще эту тварь спрашивайте, Михал Михалыч. Я этого подонка раскручиваю, я и до конца доведу. Я его минимум под пожизненное заключение подведу.

— Нет уж, Николай Степанович, извольте отдать мне подследственного. Мы с ним уже признание написали…

— Ни фига! — перебил Николай Степанович. — Он вот уже мне признание свое подписал, — он указал на бумагу, лежавшую на столе. — Так что проваливайте, Михаил Михалыч… Прова-ливайте.

— Ты чего, Илья, подписал? — искренне огорчился Миша, глядя на Илью. — Я же тебе говорил, не подписывай у него ни фига. Ну теперь уж я ничем помочь не могу.

Он приоткрыл дверь.

— Проваливайте, проваливайте!! — кричал вслед Николай Степанович. — Я уж этого подонка подведу…

— Ничего я не подписывал! — вскочил со стула Илья.

Его охватили ужас и паника, оттого что Миша сейчас уйдет и снова оставит его наедине с этим страшным человеком.

— Ах, так не подписал? — Миша закрыл дверь и вернулся к столу.

— Все уже подписано. До свидания. Николай Степанович, прикрыл ладошкой нижнюю часть страницы.

— Где подписано, покажите, — Михаил Михалыч склонился над листом.

— А подписано, где надо, — сказал Николай Степанович, не убирая руки с листа.

— Ну покажите, где?

— Не покажу. Почему это я вам должен показывать?

— Я ничего не подписывал, — прервал их пререкания Илья.

— Ты, подонок, заткнись — тебя не спрашивают, — сквозь зубы, багровея, прорычал Николай Степанович зверски посмотрев на Илью. — Ты у меня не то еще подпишешь. Будешь в слезах и соплях ползать по полу.

— Ну вот видите, ничего он не подписал. И правильно сделал, — Михаил Михалыч положил Илье на плечо руку. — А у меня подписал. Так что я его забираю. Пойдем, Илья.

Илья встал и, довольный, направился за своим спасителем к двери. Николай Степанович почувствовал, что почва уходит у него из-под ног.

— Позвольте, коллега, — слово “коллега” у него прозвучало издевательски, — не надо врать. Вы меня провести хотите. Ничего он у вас не подписал.

— Уверяю вас, он уже подписал признание, еще в прошлый наш с ним разговор. — Правда, Илья? — Миша посмотрел на Илью.

Илья молчал. Он не знал, стоит ли соврать для своей выгоды или лучше промолчать.

— А-а-а! Вот так. Молчит, сволочь! Ну-ка, давай его сюда.

Николай Степанович поднялся из-за стола и направился к Илье, чтобы усадить его на стул и продолжить пытку. Илья понял, что сейчас наступит конец.

— Да, подписал, — сипло сказал он и закашлялся.

— Вот так! Я же вам врать не буду, коллега, (“коллега” у него прозвучало еще более издевательски).

— Вранье! — прогремел Николай Степанович, стоя перед ними. — Этому подонку соврать — раз плюнуть. Покажи бумагу, тогда забирай.

— Послушайте, я напишу рапорт о вашем поведении, — пригрозил Михаил Михалыч.

— Пиши сколько хочешь. А этого подонка я до пожизненного доведу, а то он у тебя опять сторублевым штрафом отделается.

От злости он перешел на “ты”.

“Господи, когда это кончится? “- подумал изнуренный до последней степени Илья.

— Хорошо, я сейчас принесу его признание. Пойдем, Илья.

— Нет уж, он пускай останется, — схватил за руку Илью Николай Степанович и больно сжал.