— Кто? — спросил Сергей.

— Сначала это имело значение. Теперь уже нет. Разум ее не вернешь.

— Это для вас не имеет значения. А я хочу знать, кто виновен в смерти моего отца.

— Лично я уверен в том, что ни Марина, ни ее мать не имеют к этому никакого отношения.

Вдруг обвисшая кукла в его руках повернула голову к Сергею.

— А почему ты думаешь, что он умер? — спросила кукла мерзким голосом.

Это, конечно, спросил державший ее в руках мужик, но говорил он, не шевеля губами; видно он был мастером чревовещания, и создавалось очень сильная иллюзия, что это кукла неожиданно и нахально встряла в человеческий разговор. Сергей посмотрел на нее, как на члена общества.

— То есть как?

— А вот так, — сказал кукольник.

— Трупа-то его никто не видел, — мерзко добавила кукла.

— Что вы знаете об этом? — мрачно спросил Сергей.

— А ничего, — сказал кукольник.

— А ничего не знаем, — мерзко пропищала кукла.

— Я хочу напомнить, что речь идет о моем отце, — медленно с расстановкой заговорил Сергей. — И шутить на эту тему я не склонен и никому шутить не советую… — в его голосе звучали металлические нотки. — И я не остановлюсь ни перед чем…

— Дядя Боря, скажи ты ему! — воскликнула Марина. — Скажи.

Взгляд стоявшего возле шкафа Ильи нечаянно упал на окно. В незашторенное оконце комнаты глядела перекошенная физиономия, расплющившись о стекло, она представляла из себя неприятное зрелище. Окно было видно только Илье и кукольнику — Сергей с Мариной сидели к нему спиной.

— Смотрите! — воскликнул Илья.

Сергей резко обернулся.

С другой стороны окна раздался грохот, визг, хохот… В стекло забарабанили, физиономия исчезла.

— Ребятишки балуются, — пояснил кукольник.

— Противное пацанье, всем им уши оборвать нужно, — высказала свое мнение кукла с мерзкой мертвой улыбкой.

— Я сказать могу, мне нетрудно, — проговорил кукольник.

— А тетя Вера? — спросила кукла, посмотрев на кукольника.

— Только ты должен помнить, что стало с Верочкой, которая попыталась разобраться… Ведь она любила твоего отца.

— А вы-то сам кто? — спросил Сергей.

— А я любил Верочку, мы были одноклассниками. Но теперь это не имеет значения.

— Хорошо же вы ее любили, коли не попытались найти тех, кто виновен в ее безумии.

— Она сама пыталась. И вот что из этого вышло.

— Теперь тетю Веру лечат, — подала свой мерзкий голос кукла.

Она действительно уже воспринималась, как член общества, и это никого не удивляло и не раздражало.

— Если честно, я не вижу смысла искать виновных в ее безумии.

— А почему вы сомневаетесь в том, что отец мой умер?

— Я не сомневаюсь. Я предполагаю, — ответил кукольник. — Но если ты хочешь попробовать разобраться в этом, то я могу тебе дать адреса…

Снова в окно забарабанили, захохотали, кто-то бросил горсть мокрой грязи; и она, от удара разбрызгавшись, медленно, неторопливо сползла по стеклу.

— Противные дети, ненавижу детей, — сказала кукла.

— Что-то они сегодня совсем распоясались.

Марина с испугом поглядела на грязное стекло.

Но снова по ту сторону стены все стихло. Кукольник своими выпученными глазами молча и настороженно смотрел на окно.

— Так, что за адреса? — напомнил Сергей.

— Не давай ему, — сказала кукла, повернув голову к кукольнику. — Ему же лучше будет.

— Слышал? — сказал кукольник.

— Хуже будет им, когда я до них, что характерно, доберусь.

Но тут, словно в ответ на слова Сергея, за стенами котельной завизжали и забили по стенам; где-то в большом помещение, где стояли котлы, зазвенело разбитое стекло, несколько комьев грязи влетели в котельную.

— Да что же это… — досадливо проговорил кукольник. — Это уж они чересчур разыгрались.

Он повернулся, собираясь выйти из помещения.

— Нет, — подождите, — остановил его Сергей, вставая с кровати. — Сначала адреса.

Из другого помещения доносился визг и шум, грохотали по окнам… Кукольник, не обращая внимания на слова Сергея, сделал шаг в котельную. Но Сергей положил ему руку на плечо и сильным решительным движением повернул к себе. Кукольник попробовал вырваться, но не тут то было- сладить с Сергеем оказалось непросто.