Каллист говорил безразличным тоном, но он знал, как раздражался император, когда сталкивался с недосягаемым.

Калигула тут же оживился:

— Императору должно быть позволено все! Это божественное право возносит его высоко над всеми людьми, ты понимаешь это?

— Конечно, повелитель! Ты же знаешь, я делаю все, чтобы не докучать тебя земной суетой. Она для рабов, слуг, должностных лиц, секретарей и сенаторов. Император стоит выше всего этого!

Калигула рассмеялся.

— Твое счастье, что ты упомянул и сенаторов, в противном случае мне пришлось бы тебе об этом напомнить. А знаешь, почему я так высоко стою над людьми, почему даже консул или наставники в провинциях по сравнению со мной жалкие рабы? Я объясню. Пастухи, что пасут стада животных, сами не являются ни быками, ни козами, ни овцами — они люди, велением судьбы предназначенные для более высокой задачи. Я же веду за собой стадо поважнее, а именно род человеческий; значит, мое существо нельзя ставить рядом с людским высшим божественным предназначением.

— Ты объяснил словами то, что я… что все держат в мыслях.

Калигула милостиво кивнул.

— Хорошо, я буду присутствовать на свадьбе, но недолго.

И Каллист дал знать жениху, что тот может ожидать прибытия императора, но визит будет коротким.

Торжество было в разгаре, когда снаружи раздались звуки фанфар, и в окружении десяти преторианцев появились носилки императора.

Кальпурний Пизо проводил высокого гостя к его празднично украшенному месту, в то время как остальные приглашенные приветствовали императора восторженными возгласами. Калигула пребывал в дурном расположении духа, потому что Друзилла в последние дни несколько раз отказывала ему в своих ласках. Она, мол, плохо себя чувствует, он должен иметь терпение… Император считал все это отговорками и был раздражен. Теперь он с мрачным выражением лица полулежа устроился за столом, ничего не взял из предложенных блюд, но выпил один за другим несколько кубков вина. Глаза присутствующих были направлены на императора, все затихли в ожидании какого-нибудь пожелания Калигулы или другого высказывания.

— Покажи мне свою невесту, Кальпурний!

Жених взял за руку Орестиллу и подвел ее к Калигуле. Она же не видела никакой причины опускать перед императором глаза, дерзко посмотрела на него и даже осмелилась на улыбку.

Калигула, привыкший к согнутым спинам и опущенным взглядам, ответил на милую улыбку, и это случилось помимо его воли. Его раздражение прошло, и он стал внимательно рассматривать невесту. Она ему понравилась — даже очень понравилась.

Как всегда, когда Гай Юлий что-нибудь хотел иметь, его охватило опьяняющее сознание своей безграничной власти, позволяющее все. Он схватил руку едва ли сопротивляющейся Орестиллы и притянул к себе на ложе.

— Не подходи так близко к моей невесте, — предостерег Калигула со злорадной усмешкой и добавил: — Знаешь, Кальпурний, из твоей свадьбы ничего не получится, но я должен быть тебе благодарен, потому что ты только что подарил Риму императрицу.

Это слышали все. Присутствующие затаили дыхание. Была ли это очередная шутка Калигулы, грубая и безвкусная?

Пизо, который не мог осмелиться перечить императору, сразу же откликнулся на его слова. Он низко поклонился и сказал:

— Императорское слово возвысило меня. Я сказал — возвысило, потому что намного больше ценю оказанную мне честь привести тебе невесту, чем самому владеть ею.

Калигула довольно кивнул.

— От римского патриция я и не ожидал ничего другого. А теперь спросим Орестиллу.

От улыбки невесты не осталось и следа. Она тоже посчитала слова императора шуткой и не осмеливалась даже подумать, что все было всерьез.

— Но ты совсем не знаешь меня, император, Я боюсь, что разочарую тебя…

Калигула поднял руку:

— Оставь! Ты мне нравишься, и я хочу назвать тебя императрицей. Расходы на торжество я беру на себя, и прошу гостей проводить меня и мою невесту на Палатинский холм.

И снова раздались восторженные возгласы присутствующих в честь императора. А что им оставалось делать? Невеста Пизо превратилась в Орестиллу Августу и как первая матрона Римской империи теперь стояла гораздо выше их. Это положено было встретить криками ликования. Как штормовой ветер, пронеслась по Риму новость. Император Гай Август отобрал у Кальпурния Пизо невесту. Плебеи нашли это великолепным, потрясающим, неповторимым. Человек, который так обошелся с патрицием, заслуживал аплодисментов.

Друзилла надменно улыбнулась, когда Калигула представил ей свою невесту.

— Поздравляю, Орестилла, Это было неожиданно, не так ли? Да, у моего высокородного брата все происходит очень быстро — все!

Она знала Калигулу как никто другой и догадывалась, чего можно было ожидать от этого поступка.

Императору не терпелось.

Он затащил Орестиллу в свои спальные покои и бросил на ложе.

— Мы начнем с брачной ночи. Все формальности потом. Я сгораю от нетерпения, Орестилла, а ты?