Когда роботы были побеждены, мы забрались на башню. Но только мы открыли дверь, как раздался выстрел, и Федя, раненый, упал. Стреляла Света. Увидев, что она попала в Федю, Света поднесла пистолет к виску. Но я выбил у нее из рук оружие. Вместе мы доставили Федю на корабль и уложили в кровать.

Я нажал кнопку пуска, и мы полетели дальше, покоряя вселенную.

ГЛАВА 9.

Света на кресле-каталке доставила Федю в операционную. Дала ему наркоз и стала вынимать пулю. Света расширила рану пинцетом и приставила магнит. Магнит мгновенно присосал пулю.

Кончив оперировать Федю, Света доставила на операционный стол Колю. И стала делать трепанацию… Операция длилась шесть часов. Только на другой день Коля пришел в сознание.

ГЛАВА 10.

Еще через 10 месяцев мы сели на планету Веселый Роджер, что означает «пиратский флаг». На Веселом Роджере жили одни пираты.

Подходя к столице, мы увидели громадную башню. Как ни странно, на башне развевался красный флаг. Мы стали карабкаться по железным скобам, вбитым в башню. Я полз впереди всех. Когда я оказался на вершине и посмотрел вниз, то увидел, что Федя и Катя исчезли. Из пяти человек нас осталось только трое.

Мы залезли в башню и увидели Таню.

Мы побежали к кораблю и полетели. Через 6 месяцев мы вошли в четырехзвездную систему. А еще через два дня к нам снова вернулись Федя и Катя.

ГЛАВА 11.

Потом Катя и Федя рассказали, что с ними было. Рассказывал Федя:

— Когда мы карабкались на башню, один из пиратов забросил лассо. Мы попали в лассо и оказались в сплошном кольце пиратов. Нас поставили у окна и учинили допрос. Один пират схватил Катю за шиворот и бросил к окну с такой силой, что она могла бы разбить стекло. Но пират, которого Катя сшибла с ног, сделал это раньше, чем Катя.

Окровавленный, он вывалился из окна, а мы прыгнули прямо в машину. Мы домчались до космодрома, украли одну ракету, и теперь мы все вместе.

ГЛАВА 12.

Через 4 месяца мы прибыли на Орилдон. Нас приняли, как самых близких друзей.

Целую неделю нас на самолете катали по планете.

Вторая половина нашего путешествия прошла без приключений. И вот мы снова на Земле.

Мы пробыли в космосе 10 лет.

К о н е ц.

Максим Скворцов, 9 лет, шк. № 237.

Стоит Кассандра в толчее — не верит ей никто. Она уж пробовала то, и это и сменить пальто.

Но никаких забот вокруг: народец туп и сер, хотя б ты и Есенин будь, тот вечер, «Англетер».

Вот так и я, похоже, избран вечно правильные банальности говорить. Деньгами я не сорю. Откуда оне во мне? Кассандру жалко лишь одну в совковой толчее!..

Она не прячется за дом, за дерево, за лес.

Она пророчествует там, но иногда и здесь… И вообще она несчастная, бедная, — все ей не Третий Рейх!

Писать — это моя обязанность, а обязанность Кассандры — пророчествовать. Обязанность народа — не верить.

Никаких ни перед кем обязательств! — вот любого девиз. Плохая погода! Стучится гром в небесный дом, блядь, кулаком. Откуда слёз Наташи, пресных слёз. Потом, когда Всемирный будет и да! — все будет, как у всех, я за ценой не постою; на каждого одна беда, — я за ценой не постою; одна на всех!

Выйдет управдом. Хрюша с метлой. И начнет всю гниду сметать. Полетит гнида разноцветная в тар-тара-ры. Только бы потом разобрать почерк!

Эта книга посвящена тому, как это, в сущности, неинтересно, скучно и бесполезно — писать книги.

Ничего поинтересней ковра-самолета придумать я не могу, а и летать я на нем не умею. Все время ёбыюсь я с него. Ебнулся раз, ебнулся два и перестал пробовать даже. В этом и слабость моя.

Света Софеева такой была человек, а теперь давно уже нету ее. В какой-то момент ее заломало колоть себе инсулин; наплевала она на все, и не стало ее…

Кассандрочка, не говори больше ничего этим гнидам! Они ни хуя не понимают ни в тебе, ни в твоей правоте. Ну их, как говорит моя бабушка, к свиньЯм! Не хочет человек понимать — пусть себе и живет в своей уже ни чем не сдерживаемой охуительности!

Я, как оказывается, ошибся, полагая, что сменив тетрадку, ведь я все-таки достаточно стар, чтобы не во всем компьютеру доверять, я смогу нарулить таким образом нечто интересненькое и новенькое. Хуй там. И здесь, оказывается, тоже.

Да, правда, видимо, только одна: эта книга о том, как отвратительны мне все книги, как отвратительно быть писателем, если ты к тому же еще и человек.

На хуя нужна была эта свистопляска вокруг Кассандры? Нет, Маришенька, ничего этого было не нужно. Нет, Наташенька, тоже ничего этого не было нужно.