Заметное повторение периода, состоящего из двух, трех или четырех двигательных импульсов, тотчас же вызывает элементарное чувство удовольствия, которое еще больше усиливается, как скоро такой ритм нарушается соразмерно повторяющейся сменой различных периодов движения.

Инстинктивное чувство удовольствия у человека вызывается лишь периодами в два, четыре и три четверти такта. Уже такт в три четверти вызывает у многих затруднения при ритмическом движении тела, потому что такого рода такт не совпадает с посменными движениями обеих ног и рук. Музыкальный такт и танцевальный ритм в пять четвертей достигают уже предела удовольствия и вызывают ощущения некоторого принуждения.

Когда ряд равномерных внешних движений, благодаря колебанию частиц воздуха, достигает нашего уха, то, в зависимости от скорости колебаний и ритма, в нашей душе возникает тон. Высота такого тона зависит от быстроты прохождения последовательных периодов колебаний, а чистота тона от равномернорсти и однородности хода этих колебаний. Наше удовольствие от восприятия чистых тонов имеет, таким образом, безсознательно ритмический характер.

Маришенька плачет. У неё от слез мокры голова и подушка. Космос сказал ей «нет». Хоть и во сне, но слез пролилось со стакан. «Прямо сказка о рыбаке и рыбке!» — сказала б Наташа, когда была б не мертва.

Ее убил черенок. Черенок-чертенок. Он сделал ей не слишком и больно, но и сама Наташа последние дни и без него дохаживала с трудом. Болезнь наслал на Наташеньку Черенок. Стала девица болеть, кашлять, харкать кровью и хвататься за сёрдце. Или иную какую испытывала она боль? Да вроде бы нет.

Маришенька ж плачет, жалко Наташу. Так сочувственно больно, что не может на работу ходить.

Причина смерти Наташеньки состояла в ее прижизненном шутовстве, — это когда Алла не делала того, что требовала от нее Анна, а Алика вообще не желала ничего принимать в расчет. Даже если Маришенька решалась в открытую, Алла вечно принималась хохотать, как безумная, а Анна и Алика заводили ей руки за спину и откомандировывали к Наташе. Та, видя, насколько нелепа в своем теперешнем положении Алла, тотчас принималася громко смеяться, как будто назло коварной Маришеньке, — та и задумала ее погубить.

Наточила ножи. Напудрила саблю. Аллу решила стрелой, Аннину жизнь оборвал бумеранга третий заход, а Алику пронзила Маришенька спящую золотой-золотистою спицей– спецификой.

Как будто еще вчера играли четыре девочки в снег, а наутро остался от них всего один человек. И какой человек! Не человек то — цветок — Маришенька, пятую не учтявшая.

День новый; прыг-прыг Маришка от радости, что сестру извела, вдруг — Бац! — не вярит глазамузям: идет по соседней стороне улицы Наталия голая; тоже «прыг-прыг».

— Эй! — кричит ей Маришенька, — перед смертию не надышишься!

— Хо-хо-хо! — Наташенька ей, — да я уж давно дышать-то и не… э-э, думаю!..

— Э-э, думаешь! — передразнивает Маришенька, — всех ужо я в тебе извела; Алику пронзила золотой-золотистой спецификой, Анну бумерангом убила, Аллу решила стрелой…

— Ах, нет! Ну вы только посмотрите на эту крылатую дурочку! — воскликнула и всплеснула руками Наташа, обращаясь к толпе зевак. — Кокованя! — сказала она вдруг жарким шепотом, — ну-т-кась выползай из-за пазухи.

Но не весь Кокованя выполз, а только ствол высунул и пальнул…

«Куд-дух! Куд-дух!» — разнеслось в человякском лясу. Бросились все на землю, а она от них будто, тоже мне, схоронится хочет. Вот и все полетели вверх дном. Одного старичка нечаянно расплющило космобилем. Лишь озорную Маришку пули кокованины не берут. Будут брать, конечно, но, вЕдомо, нде сегодня.

Ложится ничком Наташа Кокованию собой накрывая. Муж-мальчик, муж-крест нательный — вот судьба какая охотника человеков.

«Н-да, н-да, н-да!» — поет Маришкино темя, и с каждым таким «н-да» подкашиваются ноги. Неужели «сегодня» кончилось? Неужели пули брать стали?

Нет, просто устала девушка. Прилегла в снегу отдохнуть, только губы не может сомкнуть. И оттуда тогда выплывают в виде розовых облачков Алика, Аня — неповоротливая блядина, да Алла — проказница-мартышка.

Вылетают они и ну, Наташу искать, как Пьер Гюнт в поисках счастья любви; как израилов народец в поИсках обетованной земли.

А в снегу уже всё. Давно уж вокруг всемирный ПОТОМ.