Вытирая руки о рубашку, Павел осторожно двинулся к таинственному предмету. Краем глаза он видел Тихона, заходившего с другой стороны. Ребята остановились, в любой момент готовые сорваться с места.

– Что это? От молнии, что ли? – Пашка крутнул головой, словно надеялся увидеть еще пару подобных пузырей.

Тихон молчал. Ничего подобного он никогда не видел.

Так и не дождавшись ответа, Пашка медленно приблизился вплотную к куполу. Тихон опередил друга. Вот он протянул руку и тут же отдернул ее.

– Что?! – окаменел Пашка. – Долбануло?

Его не оставляла мысль о грозовом происхождении «пузыря».

Тихон молча разглядывал руку. Убедившись, что с ней все в порядке, осторожно поднес ее к куполу и погрузил в странное неосязаемое вещество по локоть.

Пашка понял, что дышит ртом. Тряхнув нечесаными патлами, он тут же внес посильный вклад в дело исследования – сопя полез под купол. Опустившись на мягкое основание странного аппарата, он после секундного колебания попробовал, как в нем дышится. Дышалось легко. На Пашкином лице появилась блаженная улыбка. За куполом шевелил губами Тихон. Беззвучно, как фотовспышка, полыхнула молния. Тихон вытащил слегка упиравшегося Пашку из-под купола.

– По системе надо, – оказал он и сам полез в аппарат.

Павел, предпочитавший любой системе бессистемность, немедля забрался следом.

– Ух ты! Пульт! – восхитился он и на коленях направился к странному устройству, напоминавшему электроорган и стол учителя географии одновременно. Вдруг он застыл на месте и испуганно обернулся к Тихону:

– Слышишь? – шепотом спросил он и поднял палец.

Тихон прислушался, но под куполом царила абсолютная тишина. Пашка напрягся и вытянулся, словно спаниель на стойке.

Тихон только хотел сказать, что ничего не слышит, как вдруг волна неясных звуков обрушилась на него. Здесь было все: и шум волн, и крики чаек, и чей-то торопливый разговор, тревожные интонации которого постигались раньше, чем сознание могло уловить смысл слов. Вся эта какофония, почти физически ощутимая, обрела ясность, и Тихон понял, что его спрашивают. Кому-то позарез нужны были ответы на все вопросы, мыслимые и немыслимые, и этот кто-то вцепился в его сознание. Особенно неистовствовал вопрос «Зачем»? Он пронесся в сознании, унося за собой жалкие вскрики-ответы. Что-то вроде: «Зачем жить?» или «Зачем жизнь?», потом об отце, о матери, внезапно о давно умершем деде. Какие-то нелепые воспоминания: крахмальная скатерть, залитая чернилами, урок в школе, как с Люськой целовался, и все это – зачем? Почему? Как? Что?

В следующее мгновение ребята уже сломя голову бежали под вспышками молний. Словно подгоняя их, грохотал гром, и так долго собиравшийся дождь хлынул наконец в полную силу, сбивая с сосен сухие ветки и наполняя воздух водяной пылью.

За деревьями замелькали огни Грачевки, и ребята остановились, переводя дух. Бежать дальше расхотелось. Пашка, съежившись, разглядывал побелевшие под дождем носки кедов. Тихон, опершись о ствол сосны, тяжело дышал.

– А чего это ты рванул? – спросил Пашка.

Это было очень похоже на него. Если кто и «рванул», так только не Пашка.

– Отстать боялся, – буркнул Тихон и вытер мокрым рукавом мокрое лицо.

– Что это было, а?.. Чуть не разорвали. Как же это все сразу сделать? Уж хоть бы по очереди…

– Что-о? – удивился Тихон. – Что ты говоришь?

– Я говорю… – Пашка нерешительно начал и замолчал, сощурив глаза. – Не-е… ты сперва. Ты тоже не можешь все сделать?

– Я ответить не могу. Интересно выходит… Меня, значит, спрашивают, а тебе предлагают?

– А о чем тебя спрашивали?

Тихон вдруг понял, что он не может ответить на этот вопрос.

– Как-то сразу обо всем. Зачем, мол, все? Я, мол, зачем? Живу, нет… даже не живу, а больше как-то… Зачем, мол, я есть?

– Ты смотри… – Пашка задрал лицо к небу. – А мне говорят: разбери, давай, все.

– Что все?

– Ну, все… Понимаешь, что есть… А потом собери…

– Да… – подвел итоги Тихон, – поговорили…

Он посмотрел на свои джинсы. На левой штанине висел здоровенный клок.

«Где умудрился только? – подумал Тихон. – Видно, когда через кусты продирался».

Некоторое время они молчали, потом Тихон заправил выбившуюся рубаху под пояс и решительно сказал:

– Пошли!

– Куда? – напугался Павел, выдав себя. Он очень боялся, что Тихон не решится больше вернуться к странному аппарату.

– Не домой же… Вилы. Понимаешь, вилы мы забыли, – сказал Тихон и зашагал к лесу, скользя по размокшей тропе.

Обойдя купол стороной, они побрели по густой траве и вскоре нашли вилы там, где им и следовало лежать. Можно было возвращаться, но ноги сами собой подвели ребят к загадочному аппарату.