– Что она хотела?

– Хороший вопрос! Задать бы его этой негодяйке, поскольку она не оставила мне времени, чтобы я это сделал сам. Оказалось, что она устроила мне ловушку! Да что там ловушку, настоящую засаду! Я пришел с опозданием на четверть часа. Никого. Я немного подождал, а потом сразу – провал, черная дыра. Кто-то ударил меня, подкравшись сзади. Когда я очнулся, часы показывали десять. Поднявшись, я вернулся в замок и лег в постель.

Перехватив взгляд, которым обменялись Мари и Люка, он возмутился:

– Кажется, вы мне не верите?

– Филипп утверждает, что вы позвонили его жене и назначили ей встречу, – объяснил Люка.

– Неправда! – взбунтовался Пи Эм. – Это легко проверить – позвоните оператору службы «Телеком» и узнайте, от кого исходил вызов. Филипп ошибается. Или лжет.

Позже, в результате проверки, выяснилось, что вызов исходил от неизвестного пользователя.

– А что, жандармы тоже лгут, утверждая, что вы угрожали убить Гвен?

Отец Жюльетты побагровел.

– Это только слова.

– Согласитесь, тяжело оставаться спокойным, узнав, что пятнадцатилетняя дочь беременна, да еще от своего троюродного брата, – вмешалась Мари.

Пьер-Мари с трудом справился с волнением.

– Да, я погорячился, но ведь меня можно понять. К чему вы клоните? Ведь я – пострадавшая сторона!

– Покажите ладони.

Застигнутый врасплох вопросом, Пьер-Мари даже не поинтересовался, с какой целью его подвергали обследованию, и послушно показал белые, ухоженные руки. На безымянном пальце красовался перстень с печаткой в виде фамильного герба. Ферсен осмотрел их и кивнул Мари, как раз в тот момент, когда в библиотеке сначала появилась трость с набалдашником, а потом и сам Артюс.

– Неподходящее время для визитов, не правда ли?

– Ивонна Ле Биан заявила, что вы дали ей деньги на строительство фаянсовой фабрики, господин де Керсен, – произнес Ферсен, сразу начав с главного.

– И что в этом такого?

Сын посмотрел на него с непритворным изумлением:

– Представить только, мне приходилось выклянчивать каждое су, чтобы сшить себе приличный костюм, в то время как вы… вы… – Он буквально лопался от ярости.

– А вот что, – вступил Ферсен. – Ваша семья не купалась в золоте, если вспомнить шестидесятые годы. Откуда взялся миллион, который вы преподнесли ей в подарок?

– Миллион? Чего? Франков? – Глаза Керсена-младшего чуть не вылезли из орбит.

– От продажи части земель старику Переку, – невозмутимо ответил Артюс, не обращая внимания на поведение сына.

– Но в акте о продаже фигурирует сумма только в несколько тысяч франков.

– Всего лишь способ обмануть ненасытных налоговиков. Но зря я это сказал, очень сожалею. – Старик с видимым удовольствием смаковал каждое слово этой перепалки. – Есть ли другие вопросы? Буду рад удовлетворить ваше любопытство.

– Пока нет, но я прошу вас никуда не отлучаться, при необходимости с вами свяжутся. Кстати, это и вас касается, – уточнил Люка, кивнув в сторону Керсена-младшего.

– По какой причине?

– Гвен исчезла, – сказала Мари. Брови Пьера-Мари поползли вверх, на губах промелькнуло подобие улыбки.

– Не может быть! Скажите, ведь вы это говорите не из желания меня порадовать? – спросил он, мгновенно преобразившись.

Мари взглянула на него с неприязнью:

– Лучше бы ее нашли живой, Пи Эм. Для нее – само собой, но и для вас – тоже.

Лодочный ангар задней стороной примыкал к скалам, окаймлявшим частный пляж Керсенов. Солнце взошло полчаса назад, и прилив стал спадать, обнажив рельсы, по которым яхту в любое время можно было спускать на воду.

Опершись на трость, Артюс де Керсен наблюдал за непрекращающимся движением моря, которое постепенно отступало. Он думал, что море – символ самой жизни и она мало-помалу от него уходит. С мыса, где он стоял, старику открывалась большая часть острова, который когда-то целиком принадлежал его роду, и Артюс попросил Всевышнего дать ему еще немного времени, чтобы он смог выполнить то, о чем всегда мечтал. Теперь он был почти у цели.

Волны пятились, словно втягиваемые вечностью, оставляя на песке, как слишком тяжелый груз, десятки медуз. В детстве он любил протыкать их желатиноподобные, скользкие тела концом палки.

Вдруг Артюс увидел, что по его пляжу шныряют жандармы. Самый молоденький с отвращением тыкал палкой в студенистую массу одной из медуз. По водной глади эхом пронесся вопль ужаса. Из песка показалось бледное лицо с голубыми глазами, уставившимися в небо, которое они уже не могли видеть.

Гвен. Дочь Ивонны. Его дочь.