– Ты судишь о нем несправедливо, как когда-то судила обо мне. И снова можешь ошибиться. Артюс посеял зло на нашем острове, он сделал Эрвана несчастным, и его семью, и нашу, и семью Ле Бианов…

– Мои отец и дед – убийцы! Как мне жить с этим дальше?

За несколько минут жизнь Риана перевернулась. Смысл его существования, их ребенок с Мэри, находился в нескольких шагах от него! Знай он об этом раньше, у него не возникло бы и мысли о мщении.

Мари была рядом – взрослая, прекрасная, безнадежно потерянная. И она его ненавидела.

Жанна, сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, провела ладонью по лицу дочери.

– Ты обязательно выстоишь. Я же нашла в себе силы все перенести. Как я жила… думаешь, легко, зная, что мои сыновья – причина гибели твоей матери? Поэтому я и оставила тебя. А потом полюбила, девочка моя. Я любила тебя больше, чем их! – выпалила она на одном дыхании.

Мари обняла Жанну, ей тоже захотелось сказать, что она любит ее больше всех на свете, но в доме Кермеров не было принято распространяться о любви: любовь должна выражаться в делах. И чем чувство сильнее, тем меньше следовало о нем говорить. Впервые эти слова Мари услышала от Жанны.

– Я всему в жизни обязана только тебе, и папе, конечно, тоже, но никому другому!

– Не отрекайся от своих родителей, Мари, им на долю не выпало счастья увидеть, как ты взрослеешь.

– Я все делала, чтобы встать на защиту Риана, мне так хотелось, чтобы он был невиновен. Но… он убил моих братьев, друзей, я отрекаюсь от него и никогда не буду считать своим отцом!

Риану показалось, что в него вонзили кинжал. Но как ни странно, он почувствовал и огромное облегчение. Мари, его дочь, только что выпустила на волю всех его демонов: ненависть, протест против несправедливой судьбы, – освободив от навязчивых мыслей и действий, которые разрушали его душу.

Он вдруг почувствовал то, чего не чувствовал больше тридцати пяти лет. Самое светлое, что он пережил когда-либо, – его любовь с Мэри вновь возродилась в его сердце во всем своем исчерпывающем великолепии. Их дочь была жива, она походила на их любовь: Мари была замечательная женщина, цельная натура, мужественная и великодушная. Счастье дочери отныне для него стало самым главным, и эта волна счастья захлестнула его, когда он понял, что еще может что-то для нее сделать.

Никто, кроме Жанны, не услышал, как тихо закрылась дверь, выходившая из гостиной на улочку. Разговаривая с Мари, она все время думала о том, что теперь предпримет Риан, и молила Бога, чтобы Эрван де Керсен одержал верх. Она с беспокойством посмотрела на дочь:

– Что ты теперь будешь делать?

– Пока не знаю… Может быть, ничего… Мне нужно хорошенько все осмыслить.

Когда Мари садилась в машину, раздался звонок Ферсена. Она отправила ему сообщение с просьбой созвониться позднее. Пока она была не способна поделиться с ним только что сделанным открытием, и потом, она должна была решить, какую позицию она займет по отношению к Риану. Решить самостоятельно, не испытывая влияния Ферсена.

Она взялась за ручку двери машины и замерла, все ее чувства обострились: на водительском сиденье лежала аудиокассета.

Оглядевшись и не заметив вокруг ничего подозрительного, после недолгих колебаний Мари отогнала машину в тихий уголок двора, сунула кассету в плейер и вздрогнула, услышав голос Риана:

– Расскажите о кораблекрушении.

– Да уж, сволочная выдалась ночка… – ответил голос Кристиана. – Семиметровые волны, ветер больше пятидесяти узлов… Я понял, что первым мне не прийти, вот и организовал свое исчезновение.

Кровь Мари застыла в жилах. Несмотря на странный выговор, в котором звучало что-то механическое, доводы шкипера были вполне разумны. Она сразу поняла, что он находился в гипнотическом трансе. По изменившемуся голосу Риана она догадалась, что тот никак не ожидал подобного признания.

– Что значит «организовал»?

– Обо всем позаботился спонсор… Меня потихоньку переправили на берег, и я отсиделся в надежном месте, после чего меня вывезли в море в месте, где скоро должно было пройти русское грузовое судно. Все было сработано на совесть, не подкопаешься.

– Вы собираетесь когда-нибудь признаться в этом Мари?

– Зачем? С ней я тоже не хочу остаться в проигрыше! И добьюсь этого любой ценой… любой…

Голос смолк, Мари была близка к обмороку. Теперь ее разочарование в Кристиане было полным. А она-то испытывала угрызения совести, обвиняя себя в неверности!

После небольшой паузы голос Риана зазвучал вновь, он направил разговор с Кристианом в нужное русло, заставив его вспомнить другое кораблекрушение, в мае тысяча девятьсот шестьдесят восьмого. Мари замерла. Что еще ей предстояло узнать?

Неожиданно жених заговорил совсем другим, певучим голоском, словно снова стал десятилетним. Он рассказал о Пьеррике, о ребенке…

Она слушала его, и к горлу подступала тошнота.

Кристиан качался в гамаке, когда Мари поднялась на борт шхуны.