— Ты становишься очень популярен здесь, Джек, — сказал Ферд. — Мне кажется, даже старина Гек Баст сделает для тебя все, что ты захочешь.

— Но это же… нехорошо, — сказал Джек, краснея. — То есть я хочу сказать…

Внезапно Ферд бросил только что поднятый им камень и выпрямился. Он быстро огляделся по сторонам, не увидел ни одного из надсмотрщиков в белых свитерах и снова повернулся к Джеку.

— А сейчас, мой дорогой, — сказал он, — ты увидишь очень глупый поступок. В общем, мне нужно идти.

Ферд послал Джеку воздушный поцелуй, и на его худом бледном лице заиграла улыбка. А мгновение спустя он уже несся. Он почти летел к каменной стене, ограничивающей Дальнее поле, двигаясь широкими прыжками.

Еще чуть-чуть — и он попался бы прямо в руки надзирателей. Педерсен с Уорвиком, стоя в стороне, разговаривали о девочках, мальчик с лошадиным лицом по прозвищу Стручок присоединился к ним. Гек Баст в это время отсутствовал — ему выпала большая честь сопровождать Преподобного Гарднера в Манси по какому-то делу. Ферд взял хороший разгон и был уже довольно далеко, когда раздался тревожный крик:

— Эй, смотрите, кто-то убегает!

Джек обернулся в сторону Ферда — тот продолжал нестись как черт. И хотя его собственный план теперь сорвался, Джек чувствовал радостное удовлетворение, он почти торжествовал: «Беги! Беги, сукин сын! Беги, ради Джейсона!»

— Это Ферд Джанклау! — крикнул Донни Киган и снова разразился своим мерзким плаксивым смехом.

В этот вечер, как и во все другие вечера, мальчики собрались в общей комнате на исповедь. Все шло как обычно, если не считать того, что исповедь не состоялась. Энди Уорвик вошел и с невозмутимым видом объявил, что у них есть час свободного времени до обеда, в течение которого они могут «пообщаться», и вышел.

Джеку показалось, что Уорвик, несмотря на свое кажущееся спокойствие, выглядит испуганно.

И еще: Ферда Джанклау в комнате не было.

Джек с мрачным юмором подумал, что, если бы они в самом деле дружили или хотя бы общались друг с другом, ему совсем не хотелось бы видеть, что могло произойти, объяви Уорвик «час свободного времени». Они сидели вдоль стен большой длинной комнаты, тридцать девять мальчиков в возрасте от девяти до семнадцати, смотрели на свои руки, выдавливали прыщи, отдирали струпья и угрюмо грызли ногти. У всех был одинаковый вид — вид наркоманов, лишенных обычной «дозы». Они хотели слушать исповедь, более того — они хотели исповедаться.

Никто ни словом не упомянул о Ферде Джанклау. Казалось, что Ферда, с его вечными гримасами во время проповедей Преподобного Гарднера и тонкими бледными руками, никогда не существовало.

Джек оглядел эти печальные, усталые, изможденные тупые лица и представил себе, как изменились бы они, как засияли бы, если бы в эту минуту сюда вошел Преподобный Гарднер. Ах, если б он вошел прямо сюда и прямо сейчас!

«Он может заставить их, а может просто попросить — они все равно все сделают. Они схватят нас с Волком и как пить дать вольют нам в глотки отраву. Ферд был прав, они что-то разглядели во мне! Что-то такое, что я привез из Долин. Возможно, они все меня немного любят… Похоже, даже Гек Баст, а этот тип явно не создан для того, чтобы любить кого-либо или что-либо. Да, конечно, они все немного меня любят… но его они любят намного сильнее. Они сделают это. Они сумасшедшие».

Все это мог бы сказать ему Ферд, и сейчас Джеку казалось, что Ферд и в самом деле говорил об этом.

Он рассказал Джеку, что в «Дом Солнечного Света» его сдали родители, новоиспеченные христиане, которые падали на колени в гостиной всякий раз, когда очередной умник из телепередачи «Клуб 700» начинал читать молитву. Никто из них не понимал Ферда. Они считали его исчадием ада, дьявольским отродьем — коммунистом, радикальным гуманистом, в общем, неисчерпаемым источником зла. Когда он в четвертый раз убежал из дома и был пойман не кем иным, как Фрэнки Уильямсом, его родители приехали в «Дом Солнечного Света» (а Ферд, как вы, наверное, поняли, был доставлен именно туда) и с первого взгляда влюбились в Преподобного Гарднера. В нем заключалось решение всех проблем, доставленных им трудным, непослушным ребенком. Преподобный Гарднер наставит их сына на путь истинный, научит его любить Бога. Преподобный Гарднер укажет ему на все его ошибки. Преподобный Гарднер уведет его из мира сказок Андерсена… И он наконец снимет этого несносного ребенка с их шей!

— Они видели репортаж о «Доме Солнечного Света» в «Воскресных новостях», — рассказывал Ферд Джеку. — Они послали мне открытку, в которой написали, что лжецы и клятвопреступники горят в геенне огненной. Я написал им ответ. Рудольф, который работает на кухне, тайком переправил мое письмо. Руди — он очень хороший парень.

Ферд немного помолчал.

— Ты знаешь, что на языке Ферда Джанклау означают слова «хороший парень», Джек?

— Нет.

— Это тот, кого можно подкупить, — сказал Ферд и засмеялся своим одновременно наглым и печальным смехом. — Услуги Руди стоят два бакса. Так вот, я написал им письмо, в котором сказал, что если Бог наказывает лжецов таким образом, какой они указали, то я надеюсь, что от Преподобного Гарднера в другом мире не останется даже кучки пепла, потому что он об этом самом другом мире врет так же легко, как дышит. Все, что они слышали в «Воскресных новостях» о смирительных рубашках и карцере, вот это и есть чистейшая правда. Только никто не может это подтвердить. Этот человек — сумасшедший, Джек, и к тому же он очень хитер. Любая ошибка может многого стоить и тебе самому, и твоему другу — бесстрашному Филу Волку.

— Этим ребятам из «Воскресных новостей» обычно быстро удается разоблачать людей, у которых рыльце в пушку. По крайней мере так говорит моя мама, — сказал Джек.

— Да, они его здорово напугали. Видел Хамфри Богарта в фильме «Мятеж Каина»? Так вот, у него целую неделю было такое лицо, до тех пор, пока они здесь не появились. К этому времени тут царили спокойствие и порядок, тогда как за неделю до этого был кромешный ад. Мистер Мороженщик наложил в штаны: он как раз столкнул Бенни Вудраффа с третьего этажа за то, что застал его за чтением «Робинзона Крузо». Бедняга Бенни три часа был без сознания.