— Не все поняли, — с тайным удовлетворением добавил Муха, бросаясь к мотоциклу.

— Муха! — укоризненно прикрикнул Боцман, без труда догадавшийся, что напарник специально спровоцировал четвертого на бегство. — Тебе лишь бы гонять!

Муха махнул ему стволом в левой руке, в то время как правая крутила ручку газа:

— Сейчас доставлю! — И широко улыбнулся из-под шлема, опуская «забрало» резким кивком головы.

Игра на дороге на скорости под двести километров в час доставляла ему неизъяснимое наслаждение. «Харлей» на обгонах плавно наклонялся то вправо, то влево, обдавая всякие там «форды» и «мерседесы» легким дымком из трех выхлопных труб. «Мазда» виляла разбитым задком уже недалеко впереди, идя то по третьей, то по четвертой полосе.

— Аккуратней, дурачок, сковырнешься, — пробормотал Муха, которому вовсе не хотелось стать свидетелем или, того паче, участником аварии.

Он наконец поравнялся с преследуемым, зайдя справа, и показал ему ствол трофейного «магнума», покачав при этом головой, затем указал этим стволом на обочину, куда водителю «мазды» следовало съехать, чтобы сдаться.

«Браток» сделал движение рукой, и Муха резко притормозил. На боковом стекле передней дверцы «мазды» появилась аккуратная дырочка, а по шлему мотоциклиста резко что-то щелкнуло.

— Чуть девять граммов не поймал, — сообщил Муха кому-то, наверное пуле, которая, зацепив его шлем по касательной, унеслась в пространство. — Придется тебя поучить.

Водитель «мазды» теперь нервно крутил головой, высматривая, с какой стороны к нему собирается подкрасться «харлей». Муха прекрасно понимал, что при такой скорости бандит не сможет стрелять назад — иначе просто потеряет управление и закувыркается по шоссе, теряя крылья и колеса.

Держась сзади, он зашел слева и отстрелил «братку» зеркало заднего вида, демонстрируя высокую профессиональную выучку, хороший бой «магнума» и устойчивость своего «харлея», — одно удовольствие работать в такой обстановке.

Правое зеркало постигла участь левого. Теперь водитель, считай, наполовину ослеп и к тому же убедился, что по нему бьют прицельно. Это должно было его деморализовать.

«Нагоним жути», — сказал сам себе Муха и включил громкоговоритель, по заказу установленный на его мотоцикле. Над дорогой раздался мощный рев динамика:

— Водитель красной «мазды»! Немедленно сдайте вправо и остановитесь! Не создавайте опасной ситуации на дороге! Иначе я тебя сейчас грохну, козел! — совсем неофициально завершил Муха.

«Браток» не поверил и еще прибавил газку: оставив мысль отстреливаться, он решил просто уходить от преследования. «Правильно, — подумал Муха. — Ничего я тебя не „грохну“ на дороге. А вот ты кого-нибудь можешь „кувыркнуть“, подрезав на скорости, и создать мне затор. Ладно...»

Муха снова зашел справа и, переложив «магнум» в левую руку, выстрелил, разнеся вдребезги прибор на щитке перед лицом водителя. «Уж это-то тебя должно убедить».

Он снова приотстал и взревел через усилитель:

— Всем уйти с дороги! Всем водителям уйти с дороги! Слушай меня, кретин! Я считаю до трех и стреляю по заднему колесу! Раз!.. Всем водителям уйти с дороги и остановиться! Два!..

На этом гонка завершилась. Нервы бандита не выдержали, и он поверил в то, что Муха сейчас освободит дорогу и пробьет ему задний баллон. На двухсот двадцати — это верная смерть. И «мазда», быстро теряя ход, приняла вправо.

— Выбрось «волыну» в окно! — орал Муха. — Бросай!

Для убедительности он выстрелил еще раз, расщепив рулевое колесо и раздробив лобовое стекло, которое покрылось трещинами и лишило рэкетира всякого обзора. К счастью, скорость у него уже была небольшой. Взвизгнули шины, «мазду» вынесло за обочину, а из салона вылетел пистолет, ударился и лег на дороге.

Муха, который вовсе не собирался подставлять голову под пулю из утаенного «братком» запасного оружия или под осколки гранаты, затормозил метрах в пятнадцати позади и все так же, подавляя барабанные перепонки и психику рэкетира, скомандовал через мегафон:

— Выходи, «браток» хренов, руки за голову. Дернешься — получишь пулю в печень.

Обыскав бандита и салон, Муха пресек сильным ударом в грудь обещания рэкетира «разобраться», «сгноить» и всякие там «землю жрать будешь». Влетев от этого удара внутрь своей «мазды», «браток» затих, беззвучно разевая рот.

— Разворачивайся и на малой назад, — распорядился Муха. — Превысишь «сотню», сразу стреляю по баллонам и уродую тебя, пока не начнешь меня понимать с первого слова. Поехал!

Через десять минут он сдал задержанного и два ствола омоновцам, которые грубо, резкими движениями перегоняли арестованных, обыскивали их, подталкивали к «газику» с решеткой. Была в этих движениях и голосах и ненависть сторожевых псов к дикому зверю, и привычная хватка, умение добиться безусловного подчинения, не допустить малейшей слабины — единственно возможная манера поведения с убежденными уголовниками, которые только что надолго потеряли свободу.