Шрифт:
— А я что, иду с вами?
— Вот именно.
— И куда мы направляемся?
— Кто знает? Вся жизнь — приключение. Сегодня мы будем есть и пить во славу богов. А завтра увидим далекие горизонты.
2
Дымящийся Щит был верен своему слову. Еду — маис, бобы, дикий лук, крольчатину и оленину, все тушеное, сдобренное перцем чили и завернутое в лепешки, — он разделил поровну. Он и его смертельно опасные бойцы оказались на удивление приятными, учтивыми людьми.
Он был наделен великодушием, которого так недоставало Теночу.
Как только подали обед, он отпихнул Цветок Пустыни и меня в сторону и принялся набивать брюхо нашими порциями.
При виде этого лицо Дымящегося Щита помрачнело. Он снова ударил Теноча так, что тот лишился сознания, заломил его локти за спину, пропустив между ними ветку, и связал спереди запястья, туго стянув сыромятные ремни. После чего поровну разделил порцию Теноча между Цветком Пустыни и мною.
Когда он снова уселся между мной и Цветком Пустыни, молодая женщина дрожала так сильно, что даже не могла удержать в руках деревянную чашу с похлебкой. При виде этого гнев Дымящегося Щита мгновенно улегся. Он обнял ее за плечи и тихо произнес:
— Не бойся. С нами тебя никто не обидит. Ешь спокойно. Ты в безопасности.
Достав из своей чаши большой кусок оленины, Дымящийся Щит поднес лакомство к ее рту. А потом предложил выпить браги из своего бурдюка.
— Мясо сильно проперчено. Выпей браги, чтобы не так жгло.
Робко посмотрев на него, она отпила глоток и, медленно жуя оленину, спросила:
— Почему вы нас не тронули?
Этот вопрос прозвучал так неожиданно, что я удивился. Думаю, Цветок и сама удивилась своей прыти, хотя самому вопросу удивляться было нечего. Я прекрасно ее понимал: мы с ней оба за свою недолгую жизнь вдосталь натерпелись оскорблений и унижений, а вот доброты и участия со стороны незнакомцев, а уж тем более профессиональных воинов никак не ожидали. Как и Цветок, я не мог взять в толк, почему нас пощадили.
Конечно, и она, и я ждали, что этот вопрос вызовет у них смех. Но мы ошиблись. Дымящийся Щит ответил, причем весьма обстоятельно:
— Как я уже сказал, у нас не принято убивать невинных, юных и тем более безоружных. Ну а кроме того, определенную роль сыграли знаки на животе у этого юноши. Старик, обративший на них внимание, — это придворный звездочет, пользующийся большим уважением нашего правителя Кецалькоатля. По разумению Звездочета, татуировки на теле юноши имеют какое-то значение, и он принял Койотля под свое покровительство. Ну а раз ты угодила к нам вместе с парнишкой, то эта привилегия распространяется и на тебя. Так что ешь, пей и ни о чем не тревожься.
Потом Щит предложил мне крепкой браги. Я угостился, но отведал осторожно, потому что до сих пор хмельных напитков вообще не пробовал. К своему удивлению, я не только не закашлялся, но и глазом не моргнул. И на вкус питье показалось мне приятным.
— Скажи, юный воин, — промолвил наш хозяин, — как тебя зовут?
— Второй Оллин Огненный Койотль.
— Ты получил имя по дате рождения?
— Нет. На второй день Оллина, второй день календаря ацтеков, меня нашел в корзине у речного берега старый шаман. А когда я родился, никому не ведомо.
Оллин означал движение, то был мощный знак, ибо сущностью Оллина обладало все, способное двигаться. Дуновение ветра, течение реки, падение дождя, прыжок ягуара и полет стрелы — во всем этом заключен Оллин.
— И он же, старый шаман Огненные Очи, назвал меня Койотлем, — продолжил я. — Он говорил мне, что я такой же поджарый и быстрый, как пес пустыни.
— А некоторые в нашем поселке верили, — улыбнулся радушный воитель, — что самка койота выкормила меня в пустыне своим молоком. — На сей раз он не удержался от смеха. — Ладно, юный Койотль, а как насчет твоего третьего имени?
— Насчет Огня? Наверное, дело в том, что никто не смотрел на пламенеющие на ночном небе звезды чаще, чем я, даже взявший меня к себе старый шаман, хоть он и изучал звездных богов всю свою жизнь. «Звезды не просто светят нам с высоты, — поучал меня он, — они раскрывают свои секреты тем, кто способен видеть. Ты, несмотря на юные годы, видишь больше многих, у тебя в голове заложена звездная карта. Каждый звездочет, глядя на ночное небо, знает, где искать того или иного бога, но ни один из тех, кого я когда-либо встречал или хотя бы о ком слышал, не знает, где должна находиться звезда, днем ли, ночью ли, зимой или летом, даже не взглянув на небо». Он порезал палец и помазал меня кровью во имя Оллин. «Теперь тебя зовут Второй Оллин Огненный Койотль» — так он сказал.
…Ночное небо всегда притягивало мой взор, зачаровывало, и эта увлеченность еще более подогревалась нанесенными на мое тело знаками, отражавшими расположение светил. Даже Огненным Очам я никогда не рассказывал о том всепоглощающем спокойствии и умиротворении, которое испытывал всякий раз, созерцая звезды… словно ощущал некую связь между звездным куполом над головой и тем временем, что провел в утробе матери.