— Сколько тебе было, когда это случилось?

— Десять, — без выражения ответила она.

Проклятье! Сердце Кэла сжалось.

— Наверное, тебе очень тяжело пришлось, — пробормотал он, удивленный приступом сочувствия.

Его собственная мать никогда особенно много времени не уделяла им с Мэдди: она старалась удержать на плаву рассыпающийся брак. И все равно Кэл был бы очень подавлен, если бы она умерла. То, что Руби потеряла мать в таком нежном возрасте, вызвало у Кэла желание утешить ее. А он не очень хорошо умел делать это.

Руби покачала головой:

— Да, но она тяжело болела почти год. Куда тяжелее было узнать, что она вовсе не такой кристально честный, благородный человек, каким я всегда ее считала, а совсем наоборот.

Кэл смотрел на дорогу, и его разрывало желание прекратить этот разговор и задать следующий очевидный вопрос. Что-то в ее тоне было очень хорошо знакомо ему.

— Как это выяснилось? — спросил он.

Похоже, его тяга к Руби была слишком сильна, и постоянная осторожность на этот раз предала его.

Глава 10

Руби нахмурилась. Она сама не поняла, как начала говорить о своей матери. Обычно она не позволяла этой теме всплыть в разговоре с парнями, с которыми она встречалась, а уж с Кэлом надо было быть вдвойне осторожной.

— Кэл, ты не обязан выслушивать меня, — мягко сказала она.

— Знаю, — ответил он.

— Не думаю, что тебе интересно.

— Я бы не спросил, если бы мне не было интересно, — возразил Кэл. — Давай рассказывай. Что бы ни случилось, это наверняка не так уж ужасно.

— Вот как? — невесело усмехнулась Руби. — Она переспала с другим почти сразу после свадьбы с моим отцом, забеременела, но не призналась отцу, что ребенок не от него. Как тебе это?

— Да, не очень приятно, — тихо сказал Кэл, и Руби вдруг стало стыдно за свой гнев и горечь, которую она прятала под ним.

— Ну вообще-то... Эта была связь на одну ночь, маме было девятнадцать, а тот мужчина — богат, красив и опытен, и он соблазнил ее.

Глядя на руку Кэла, переключающую передачу, Руби впервые задумалась, не стоит ли ей наконец простить свою мать. Прошлая ночь доказала ей, что нельзя недооценивать хороший секс.

— Ты умеешь прощать куда лучше, чем я, — заметил Кэл, словно прочитав ее мысли. — Значит, твой отец отверг тебя, когда узнал, что ты не от него?

— Что, прости? — не поняла Руби.

— Ты сказала, что знаешь, каково это — быть отвергнутой человеком, которого любишь, — объяснил Кэл.

Руби покраснела. Неужели она сказала это вслух? Она стремительно теряла контроль над ситуацией.

— Тем ребенком была не я, а мой брат, Ник.

— Тогда кто тебя отверг? — раздраженно спросил Кэл.

— Я его и имела в виду. Это случилось, когда моя умирающая мать рассказала отцу, что Ник не его сын...

Она резко замолчала. Зачем она все это говорит? Это ведь слишком личное!

— Это долгая и тоскливая история, — коротко закончила она.

— У нас есть пять часов, — пожал плечами Кэл. — Я не знаю, чем еще заняться, кроме разговора.

— История ужасно скучная, — повторила Руби. — Не хочу, чтобы ты уснул за рулем.

Он рассмеялся, сжал ее колено.

— Ткни меня в ребра, если я начну отключаться.

Его слова и прикосновение почему-то вывели Руби из равновесия, и она отвернулась к окну. Она никогда ни с кем не говорила об этом, но сейчас ей очень хотелось выплеснуть все накопившееся в ней за много лет. Может быть, этому способствовала манера Кэла подходить к любому вопросу деловито, аналитически, спокойно. Вдруг он поможет ей разобраться в ее запутанных чувствах?

Руби часто спрашивала себя, не могла ли она сделать что-то, чтобы предотвратить катастрофу. Если бы она была старше или лучше понимала, что происходит и что последует потом...

— Ладно, но как только тебе станет скучно, останови меня.

Кэл погладил ее по бедру.

— Начни с самого начала, с того дня, когда умерла твоя мать.

Руби вздохнула. Прошло уже столько времени... Она должна суметь рассказать об этом.

— Ладно. Тот день был не из легких. Днем раньше отец закрыл свой ресторан, и мы все никак не могли свыкнуться с этой мыслью.

— У твоего отца был ресторан?

— Да, итальянский ресторанчик недалеко от дома, в котором я живу сейчас. Он не был очень популярен, но мои родители много вложили в него после возвращения из Италии. Они управляли им вместе, и у них было всего двое помощников, не считая нас с Ником. Мы помогали им перед школой и по выходным.