С сомнением покачав головой, я все же взял предложенную куртку. Ей-то может и сподручнее, а вот каково мне?

Додумать не удалось. В кустах зашебуршало, зеленоватая тень метнулась к ручью, раздался негромкий всплеск. Соображая, что это было, я тупо смотрел на расходящиеся по водной глади круги.

Первой опомнилась мавка. Дико взвизгнув, она упала на землю молотя сжатыми кулачками по колючей хвое.

— Это вы виноваты, вы! — Словно заведенная причитала она. — И зачем я только согласилась?!

Подняв от земли зареванное личико, она обличительно ткнула в меня пальчиком.

— Это все ты со своими пряниками! Они же меня теперь со свету сживут. Этот, небось, все видел… И что я с вами заодно, и что я этого дубиной… Да и волхвам пожалуются, от тех и вовсе не скрыться! И почему я такой невезучей уродилась?! И зачем я только с вами связалась?!

— Да кто видел? — Ответ мне уже не требовался, но всегда так хочется надеяться на лучшее! Увы, не тот случай.

— Кто, да кто?! Упырь! — Выкрикнула мавка.

— Тот, которого ты ногой по морде. — Негромко пояснила Лилит. — Он так в кусты летел, что и подумать нельзя было… А он такой живучий оказался! Все предосторожности насмарку…

— Насмарку?! Вот уж хрен! — Я подпрыгнул словно подброшенный пружиной. Лилит открыв рот, смотрела, как я бросился к ручью. Даже мавка перестала реветь и заинтересованно посматривала, шмыгая носом.

Рука торопливо нырнула по локоть в ледяную воду. Что там говорит физика насчет молний? Электричество? А что у нас является превосходным проводником? Вода!

Молясь, чтобы хоть на этот раз волшба не подвела, и чтобы упырь не успел уплыть достаточно далеко, я зажмурился и…

Удар был так силен, что меня отбросило на несколько метров. Искры салютом брызнули в стороны, едва не поджигая сушняк.

— Получилось! — Радостно завопила Лилит и, опомнившись, зажала себе рот ладонью. Вот, баба, еще не хватало, чтобы все чугайстыри в лесу услышали этот крик. — Получилось, получилось!

Превозмогая боль во всем теле, я медленно поднялся и, прихрамывая, подошел к ней.

Упырь уплыть не успел. Наполовину выброшенное на берег тело не подавало признаков жизни, только покачивалась подталкиваемая течением безвольно расслабленная рука.

— Мерзость. — Выдохнула мавка и, вымещая страх последних мгновений, с силой опустила дубину на круглую голову. Хряпнуло, и мы с Лилит поспешили отвернуться, не желая видеть желтоватую кашицу, брызнувшую из расколотого черепа.

Как мы ни торопились, но пришлось задержаться у негостеприимного ручья самое меньшее на час. Половину этого времени ушло на заживление ран. Сыграл тут роль переизбыток адреналина в крови или мое собственное невежество в таких вопросах, но подвижность в поврежденную руку возвращалась с трудом. Царапины на груди дались намного легче. Оставшиеся полчаса я потратил с не меньшим толком блаженно развалившись на мягкой земле, положив голову на сушнину и давая отдых подрагивающим от напряжения нервам.

Лилит с мавкой расположившись неподалеку, переговаривались о чем-то вполголоса, стараясь не мешать моему отдыху.

— Пожрать бы, — мечтательно протянул я и широко, с подвыванием зевнул. — Вот о чем не подумали, так не подумали.

Лилит грустно кивнула. Мавка нахмурила брови и после недолгой паузы предложила:

— А может, пряников хотите?

Сказано это было с такой интонацией, что я, даже не задумываясь покачал головой. А Лилит добавила:

— Спасибо за предложение, но утолить голод их все равно не хватит. — И благодарно улыбнулась.

По личику мавки проскользнуло облегчение, что никто не посягнет на ее пряники, однако она поспешила взять себя в руки и надеть маску безразличия.

— Ну, если не хотите, — мы с Лилит старательно замотали головами, — тогда как хотите.

Окончательно успокоившись, мавка поерзала, устраиваясь поудобнее и начала жевать неизвестно откуда извлеченный пряник. Выпучив глаза, я уставился на совершенно обнаженную девушку.

— Чего уставился? — Недовольно спросила мавка, чавкая набитым ртом. — Никогда девку голую не видел?

Стушевавшись, я отвел взгляд.

— Да нет… Просто интересно стало — откуда ты пряники достаешь?

От такого ответа мавка закашлялась едва, не подавившись куском, и густо покраснела. Лилит сдавленно хихикнула. Я и сам, сообразив, что именно сказал, не знал — смеяться или краснеть. Ситуацию спасла мавка. Справившись с непослушным пряником, она отряхнула руки и решительно встала. Отвернувшись — совсем не из скромности, а под строгим взглядом Лилит, — я потуже запахнул ветровку и пожалел, что мавка не носит бикини. Тогда мне не приходилось бы отводить взгляд.