Я все чаще стал чувствовать на себе пристальные взгляды волхвов. Оставалось только порадоваться, что мы с Лилит успели договориться обо всем еще накануне. Сегодня, мы не могли даже перемигнуться, не привлекая излишнего внимания. Но даже при этом, я чувствовал молчаливую поддержку Лилит, и на душе становилось легче.

— Уф, как я объелась! — Надя отодвинула пустую тарелку, и откинулась на спинку стула. — Еще пара таких завтраков и мне придется обновлять гардероб.

В этом я был с ней согласен. Стараясь делать все как можно незаметнее, я расстегнул верхнюю пуговицу на джинсах, и облегченно перевел дух.

— Кто хочет чаю? — Продолжая играть роль радушного хозяина, предложил Игорь Станиславович.

— Я не хочу. — Быстро отозвалась Надя. — Лучше, пойду, позагораю, погода сегодня просто сказка! Максим, ты со мной?

— Кхм, — откашлялся молчавший до этого толстяк Леонид Васильевич. — Если не возражаете, Надя, нам бы хотелось немного поговорить с Максимом. Обещаю, что он присоединиться к вам, но чуть позже.

— А ты? — Надя повернулась к Лилит.

Не зная, что ответить, Лилит бросила на меня беспомощный взгляд. Меньше всего ей сейчас хотелось идти загорать в компании Надежды, оставляя меня наедине с волхвами.

— У меня очень чувствительная кожа, — быстро нашла выход Лилит. — Без крема для загара сразу перегораю. А его то, я как раз и не взяла. Не думала, что будет возможность позагорать…

Надю такое объяснение устроило. Не настаивая, она легко выпорхнула из горницы. Едва захлопнулась за ней дверь, как улыбка с лица Игоря Станиславовича исчезла. Глаза сузились, крылья носа зловеще затрепетали как у хищника почуявшего добычу.

— Ну-с, — сухо произнес он. — Что вы надумали, Максим?

Сидящие напротив меня волхвы подобрались в ожидании ответа. А его-то у меня как раз и не было.

— Сигареткой, не угостите? — Оттягивая неприятный момент, попросил я. — А то у меня кончились.

— Конечно-конечно! — «Юл Бриннер» суетливо пошарил по карманам, и на свет появился массивный серебряный портсигар. Щелкнув крышкой, волхв улыбнулся. — Угощайтесь.

Поблагодарив его легким кивком, я взял сигарету. Ну-ка, что курят волхвы? Здесь, меня ждало разочарование. При внимательном рассмотрении, сигарета оказалась марки «Дэнни Бренд» — дешевая китайская отрава, неимоверной крепости. Но, дареному коню в зубы не смотрят. Прикурив от предложенной волхвом зажигалки, я осторожно затянулся. Ароматизированный, сладковатый дым неприятно сжал горло. И как только он может курить такую гадость?

— Ну, так как? — Не выдержал паузы Игорь Станиславович. — Мы ждем, Максим. У вас была целая ночь.

Не отвечая, я продолжал курить, меряя его задумчивым взглядом. Чем больше скапливалось пепла на кончике сигареты, тем заметнее становилась нервозность волхва. Если крупные капли пота на лбу с натяжкой можно было списать на духоту, то частые облизывания пересыхающих губ и постреливания глазами в сторону «коллег», заставляли усомниться в его словах о равном положении в организации.

— Максим, не испытывайте моего… нашего терпения. — Под моим невозмутимым взглядом, волхв терял остатки самообладания.

Посчитав, что с него пока достаточно, я решительно потушил сигарету.

— Итак, вы ждете от меня вполне определенного ответа, без всякого права выбора? — Игнорируя Игоря Станиславовича, обратился я к сидевшим напротив. И не ошибся.

— Мак…

— Заткнись. — Коротко оборвал его «Юл Бриннер», и Игорь Станиславович сразу как-то съежился, сник. Нехорошо усмехнувшись, он посмотрел мне в глаза.

И куда только делось сходство с комическим персонажем? Вот уж действительно — Юл Бриннер. Ковбой, глядящий на врага через прорезь прицела.

— Право выбора есть всегда. Просто некоторые делают неправильный выбор.

С этим поспорить было сложно. Особенно мне не понравился едва проскользнувший в этих словах мрачный намек.

— Почему вы так не хотите, что бы я это сделал? — Напрямик спросил я.

— Во-первых… ну кому нравиться, когда кто-то тобой командует? Кому как не вам это понимать? Ведь если я прав, вы затеяли всю эту катавасию только из-за того, чтобы сохранить независимость? — Он замолчал, но так как мне нечего было возразить, продолжил. — И теперь постарайтесь понять нас. Тысячу лет мы жили так, как считали нужным… пусть не тысячу, а чуть меньше, какая разница? Но с тех пор, как молодые религии перестали нам досаждать, мы стали сами себе хозяева. Да, мы отклонились от изначального пути, от веры предков, как модно говорить ныне, но что с того? Кому какое дело? Да и не отклонялись мы от веры, просто за сотни лет она претерпела некоторые изменения. Что с того, если раньше ритуалы посвящались божеству конкретному, а теперь абстрактному?

И вот, придет некто, кто скажет, мол, баста, господа хорошие, теперь будете делать так, как скажу я и никак иначе…

Он перевел дыхание, и закончил уже более спокойно:

— А во-вторых, то, что вы задумали, все равно невозможно выполнить. Думаете, вы единственный, кому пришла в голову блажь вернуть Старых Богов? Это за тысячу-то лет? Увы, Максим, но таких были сотни, если не тысячи. И одним из них был, между прочим, ваш дед. Кстати, сделать это, он пытался не один раз, и не два. Так что, выбросьте из головы эти байки, Максим, и соглашайтесь на имеющиеся предложения. Уверяю — не прогадаете.