— Во всей этой истории мне больше всего не нравится то, что вы из-за меня тоже рискуете, — пожаловался ей он.

— Эти двое не выглядят такими уж храбрецами, чтобы бродить по пустыне ночью, — возразила Джорджия. — Самая большая опасность, которая нам грозит, так это то, что вы свалитесь лицом вниз и я, несмотря на все тренировки, буду не в силах поднять вас.

— Постараюсь сохранить вертикальное положение, — улыбнулся Конрад, и впервые она услышала в его голосе теплоту.

— Да, уж вы постарайтесь.

— Если не возражаете, хотел бы теперь идти слева. Тогда я смогу опираться на вас, как на костыль, — попросил Конрад.

Костыль, конечно, не самый сексуальный образ, подумала Джорджия, и, если мужчина видит в женщине прежде всего деревяшку, значит, ей ничто не угрожает.

Путь до палатки занял около двух часов. За всю дорогу Конрад не проронил ни слова. Каждый шаг давался ему с огромным трудом, и Джорджия по достоинству оценила его терпение и мужество. Кто-то сказал ей, что мужчину ближе всего узнаешь в постели. Теперь она знала, что есть и другой, не менее надежный способ, а именно мучительно долго волочить на себе его, раненного в ногу, по скользким камням.

А действительно ли он ранен? Не думай сейчас об этом. Не все сразу. Сначала надо дойти до палатки.

Наконец они добрались до русла высохшего ручья. Вздохнув с облегчением, Джорджия выпрямилась, давая отдых усталым мышцам.

— Господи, ведь мы совершенно незнакомы, а вы взяли на себя адский труд тащить меня на себе. И я тоже хорош: шатаюсь, как будто пьян в стельку, — вытирая пот со лба, прохрипел Конрад.

— Слава Богу, что я не маленького роста.

— Это действительно хорошо. Мне нравятся высокие женщины, — снова улыбнулся он.

— А я терпеть не могу высоких мужчин. — Джорджия почему-то рассердилась. — Хотите отдохнуть?

— Нет, если я сяду, то уже не встану, — отказался Конрад. — А что вы имеете против высоких мужчин?

— Послушайте, Конрад, — яростно набросилась на него Джорджия. — Завтра у нас будет сколько угодно времени обсуждать так волнующую вас тему о том, кому что нравится в лицах противоположного пола. Сейчас нам предстоит пройти по руслу до того места, где стоит моя палатка. Это самый трудный отрезок пути, поэтому надо прекратить пустую болтовню и напрячь все силы.

— Самый трудный? — машинально повторил он. — Я думал, труднее того, что мы уже прошли, ничего быть не может. Дайте, пожалуйста, пить. Желательно виски.

— Глупее ничего не могли придумать? — возмутилась она его шутке.

— Вы случайно не школьная учительница? — насмешливо спросил Конрад. — Очень вы мне напоминаете мою математичку с глазами, как буравчики, и с языком, как пила.

— Слушайте, вы невозможный человек, — вскипела Джорджия.

— Дорогая, где ваше чувство юмора? — усмехнулся Конрад.

— Я вам не «дорогая», — медленно выговаривая каждое слово, будто роняя тяжелый камень, произнесла она.

— А все потому, что слишком колючи.

— Мы пойдем дальше или нет? — не выдержала Джорджия.

— Придется. У меня просто нет выбора, — со вздохом согласился Конрад, кладя руку ей на плечо.

После этого он замолчал, но всю дорогу она слышала его тяжелое хриплое дыхание, прерываемое сдержанным стоном, когда он в очередной раз ударялся в темноте раненой ногой о камень. Джорджия ощущала жар его бедра, чувствовала терпкий мужской запах, исходивший от его насквозь пропитанной потом рубашки, и ей стало почему-то не по себе.

Успокойся, приказала она себе. Теперь уже совсем близко.

Под конец Конрад совсем обессилел и Джорджии пришлось буквально тащить его на себе, отчего ее плечи и руки онемели, а колени начали предательски дрожать. Из последних сил она втащила его на выступ и с облегчением стряхнула с себя перед палаткой.

— Подождите, я открою молнию, — с трудом переводя дыхание, прошептала она.

— Лучше я переночую под открытым небом, — возразил Конрад.

— Вместе с гремучими змеями и скорпионами? Блестящая перспектива.

Конрад не ответил, и его молчаливое согласие красноречиво свидетельствовало о его физической беспомощности. Пропустив его вперед, Джорджия вползла вслед за ним в палатку, зажгла фонарь и впервые за все это время получила возможность хорошенько разглядеть своего случайного спутника.

У него были густые волосы, такие черные и блестящие, как будто их начистили гуталином, и голубые, как небо в пустыне, глаза. Слегка раздвоенный подбородок, нос с горбинкой в сочетании с четко обозначенными скулами говорили о решительном, жестком характере их обладателя.