— Главспец по изучению Земли, — предположила Лиза.

— Потому ее, собственно, и включили в состав марсианской делегации.

— Но тогда ее фотографии должны были быть во всех газетах.

— Нет. Ее сразу спрятали и не показывали прессе. Вообще молчали, что она была в числе членов делегации. Почему — наверное, вы сами догадываетесь.

— Потому что она так не похожа на марсианку?

— Еще бы: человек, который говорит свободно минимум на трех земных языках и может выйти и затеряться в толпе так, что никто ничего не заподозрит!

— Они что, специально посылали ее как шпионку?

— Не совсем. Скорее как дипломата. Марсиане знали, что у нас тоже есть Четвертые. И отправили ее к нам в качестве кого-то вроде полномочного консула.

Турк принес воду со льдом. Лиза с жадностью отхлебнула — в горле было совсем сухо.

— А когда марсианам пришло время возвращаться, — продолжала Диана, — Сьюлин осталась. Она поменялась местами с одной женщиной из наших Четвертых, внешне очень похожей на нее. Так что у нас тоже есть свой консул на Марсе.

— А… почему она осталась?

— Потому что она была в ужасе от того, что здесь увидела. На Марсе Четвертые живут уже много сотен лет в рамках законов и институтов, которых нет на Земле. Марсианские Четвертые приобретают себе долголетие ценой многочисленных ограничений. Например, они не могут продолжать свой род, как мы. Не могут участвовать в политической жизни, разве что в качестве экспертов и наблюдателей. А наши Четвертые были и есть вне закона. Весь остальной мир от них шарахается, а они — от него. Сьюлин думала, что у нее получится постепенно преобразовать хаос и порядок по марсианскому образцу.

— Судя по всему, не очень получилось.

— Скажем так, получилось немного. Есть Четвертые и Четвертые. Большинство из нас — те, кто понимает ее и разделяет ее стремления, — всю жизнь ей помогали. Но есть и такие, которые считают, что она мешает их глобальным планам.

— Каким планам?

— Попытке создать человека, способного общаться с гипотетиками.

— Я понимаю, как дико это звучит, — сказала Диана Дюпре. — Но это правда. — И добавила, понизив голос: — Это то, из-за чего умер мой брат Джейсон.

Она говорила настолько искренне, что невозможно было усомниться ни в одном слове. Да еще жалюзи, шелестящие от ветра, голоса людей в деревне, занимающихся своими привычными делами, бессмысленный собачий лай вдалеке, Турк, потягивающий свою воду со льдом с таким видом, словно все эти сведения были для него прошлогодним снегом.

— А я думала, Джейсон Лоутон…

В книгах, которые читала Лиза, говорилось, что Джейсон Лоутон погиб в результате несчастного случая в последние, самые хаотические дни Спина. На Земле тогда царила паника. Погибали сотни и тысячи.

— Если этот препарат ввести взрослому человеку, — спокойно продолжала Диана, — он его убивает. Он перестраивает ядро человеческой нервной системы так, что она становится подвластной манипуляциям, которые совершает над ней сетевой разум гипотетиков. Да, при этом возможно что-то вроде коммуникации. Только убивающей самого коммуникатора. Теоретически процедура может быть безопасной, если ее произвести над зародышем in vivo. Над еще не родившимся ребенком в матке.

— Но это…

— Не имеет оправданий, — докончила за нее Диана. — С нравственной точки зрения — чудовищно. Но кое для кого это было огромным искушением. Даже не знания — чего от нас хотят гипотетики, каковы их цели? — а своего рода эпифании. Искушением единения с божественным.

— Марсиане хотели не допустить этого?

Диана слегка смутилась:

— Они сами первыми это попробовали.

— Ввели это… ребенку?..

— У них ничего не вышло. Ребенок умер в двенадцать лет. Эксперимент проводился той же самой общиной аскетов, которая воспитывала Сьюлин Муа. Она была рядом с ребенком, когда он умер.

— Как они на это решились…

— Больше никогда не решались. А вот у нас — решаются. Там все-таки — закон, обычаи, а у нас… Именно этого и хочет Сьюлин Муа: чтобы здесь никогда ничего подобного не повторялось. Или… если это уже случилось, то как-то помочь.

Из окна дул теплый ветерок, но Лизе стало вдруг холодно.

— Уже случилось, вы говорите?

— Ван это передал Джейсону, вместе со всем остальным. И культуру, и технологию выращивания. Но с тех пор тридцать лет прошло! Это бы уже тыщу раз попробовали. К счастью, большинство из нас все-таки в здравом уме. За исключением некоторых… я бы сказала, проходимцев.