Кто-то из создателей Ордена и всей этой глазасто-пирамидальной символики однозначно любил поиграть в масонов-тамплиеров. Вообще, распространенная хворь среди финансистов, на гривнах Первой Украинской республики в восемнадцатом году тоже такой знак имелся, если мне склероз не изменяет, а на однодолларовых купюрах Штатов и сегодня остался…

– Что-нибудь еще?

– Да. Скажите, Сара, до скольки тут принято работать и какие у вас планы по завершении рабочего времени?

Снимает очки и улыбается. На округлых щеках проявляются ямочки.

– После работы утомленную барышню, конечно, можно угостить хорошим обедом, но если таким образом вы надеетесь получить больше, чем разрешают инструкции Ордена, вынуждена вас разочаровать.

– Но я надеюсь, инструкциями Ордена внеслужебная часть жизни сотрудников не регламентирована?

– Что ж, поговорим об этом за обедом. А работать принято по-разному, сегодня, если не случится аврала, я освобождаюсь после трех пополудни.

– Зафиксировал. Значит, в три в «Посейдоне».

– Договорились, Володя.

– Лучше Влад.

– Хорошо, Влад, до встречи.

Выглядываю на стоянку, джипа с трейлером там не обнаруживаю – значит, Руис уже разобрался с деньгами-документами и пошел квасить… в смысле нервы лечить. Снова пересекаю корпус «Иммиграционной службы» и выхожу на территорию Базы. Армейского вида плац, на две трети занятый под автостоянку, которая сейчас почти свободна. Руисов ржаво-серый пепелац, пара кирпичной окраски фордовских грузовиков*, могучий шестиколесный «краз»* – откуда, интересно, такой агрегат у латиноамериканцев вообще взялся-то? – серый открытый ветеран-«лендровер»* с высоким вертлюгом, на котором укреплен чехол с пулеметом (каким – неясно, но что это именно пулемет, сомнений нет), белый пикап «шевроле»* с горой коробок и тюков в кузове, горчичной окраски микроавтобус вроде «газельки»*, но на колесах чуть ли не от БТРа, и богатый кремово-золотой «паджеро»*. Сплошной клуб любителей внедорожников.

Ладно, пора заглянуть в этот «Посейдон». А то желудок у меня еще по времени Старой Земли живет и напоминает, что там давно пора не обедать, а сразу ужинать, а следовательно, ждать еще шесть часов до обеда с Сарой – нерационально и даже преступно по отношению к собственному организму.

Вывеска «Poseidonys» приглашающе сверкает с примыкающего к плацу трехэтажного кирпичного домика. Под ногами хрустит выжженная трава. Жарко, и будет еще жарче. Третий месяц, сказала Сара? То есть у них тут сейчас только-только весна? А что же получится летом?..

Ныряю в полумрак заведения.

Ничего так, уютненько. Хороший греческий ресторанчик в тихом уголке не прямо на пляже, но в двух шагах – для тех, кто знает. Темное дерево, основательные скамейки и табуретки, с полдюжины альковчиков, заплетенных растущим в кадках диким виноградом. В зале, где свободно разместится человек этак сто, народу всего ничего – трое за одним столом, двое за другим да Руис за столиком у стенки. Неистребимый аромат оливкового масла, свежего хлеба и жаренного на углях мяса.

– Буэнос тардес, – возникает за стойкой полноватый пожилой мужичок, насквозь пропитанный этими самыми ароматами.

– И вам того же, – отвечаю по-английски. – Тут у вас голодных переселенцев обслуживают?

– Обязательно обслуживают, – акцент заметный, но понять можно. – Неправильно человеку голодным быть. Меню смотри, выбирай. Все свежее, все вкусное.

– Раз все вкусное, тогда и смотреть не буду; что-нибудь не острое и не очень жирное, пожалуйста.

– Сейчас соберу, садись за любой столик, пять минут жди. Пить что будешь? Пиво есть, светлое, из Нойехафена. Вишневка есть. Виски и джин из Конфедерации. Из-за ленточки ром, коньяк и шампанское есть, но дорого. Ну и лимонады-тоники всякие.

– Пока лимонад со льдом, голова свежая нужна, – отвечаю ему в тон. – Думать буду.

– А! Думай, правильное дело, вот твой лимонад. – Подает высокий бокал с чем-то бледно-оранжевым. – Новая жизнь, хорошо подумать надо, чтобы хорошей была.

Отхожу к столику у стены, где над стаканом с чем-то темным и крепким клюет носом Руис. Сажусь напротив; поднимаю бокал.

– Ну что, за новую жизнь?

– И как ты… можешь… вот так спокойно… – Стакан, похоже, не первый, да на голодный желудок, а Руис на моей памяти особо не пьянствовал – то ли потому как всегда за рулем, то ли просто не хотелось человеку. А без привычки выпивка башню сносит крепко, не раз наблюдал. – Все, все там осталось… и не вернуться…

Пожимаю плечами, отпиваю глоток лимонада. Холодный, кисловатый, привкус вроде померанцевого, но не такой резкий; самое то в местную жару.

Да, я вот так вот спокойно. Когда вижу, что сделать ничего не могу – то ли сил не хватает, то ли не знаю как, – просто сижу и жду, пока ситуация не повернется другим боком, авось там и получится чего переменить. Бесчувственная сволочь? Обзывали меня и похуже. Пусть. Как говорят янки, talk is cheap, и в данном случае я с ними согласен.

– Значит, не вернуться. Значит, прежний Руис и прежний Влад где-то на перекрестке попались на прицел ищущим развлечений бандитос Арельяно, их расстреляли и вместе с машиной спустили в заброшенную шахту, где никого и никогда уже не найдут. Все, точка. Их больше нет. Зато мы – живы, и лично мне этот вариант загробного мира нравится больше, чем традиционные облака и всякие ангелочки с нимбами.