Шрифт:
…Никому ничего говорить не пришлось.
В тот вечер Линда не вернулась.
Она не вернулась ночью, и к утру следующего дня, и через сутки, и через неделю. Поначалу Габриель еще ждал ее, вздрагивая от каждого шороха, от каждого скрипа входной двери,—
Линды не было.
Она исчезла из его жизни так же внезапно, как и появилась.
Габриель тешит себя надеждой, что Линда нашла себе другого парня, гораздо более похожего на Андреаса Баадера, чем он. Или уехала-таки в голландский Эйндховен, чтобы потом перебраться в Латинскую Америку или на Ближний Восток — так, по крайней мере, хочется думать Габриелю: чем дальше будет от него Линда, тем лучше.
Спокойнее.
О ее пребывании в магазинчике не осталось никаких материальных свидетельств. Прежде чем исчезнуть, она уложила в свой полотняный рюкзак все, и лысую зубную щетку тоже. Лишь спустя месяц Габриель нашел на прилавке довольно свежую надпись:
Rote Armee fraktion. [20]
Последний привет от Ульрики и Андреаса, никто, кроме Линды, не мог оставить его. Ничего общего с террористами у Габриеля нет и быть не может, и этой надписи не место на романтической доске, и надо бы заскоблить ее, но…
20
«Фракция Красной армии» ( нем.).
Пусть останется, как память.
Интуиция подсказывает Габриелю: Линда больше не вернется, так почему бы не проявить великодушие к Rote Armee fraktion?
Через какое-то (довольно непродолжительное) время воспоминания о Линде подергиваются тонкой пленкой, сильно искажающей реальность. В воспоминаниях она по-прежнему выглядит занятной, но и страшно романтической тоже. В воспоминаниях она не пьет пиво, но пробавляется сыром и вином. Она больше не рыжеволосая и веснушчатая — смуглая, с коротко стрижеными темными волосами, хотя ее худоба, сексуальность и необузданный темперамент остались при ней. Она больше не начинающая террористка, а студентка по обмену, изучающая политологию в университете. Место встречи в воспоминаниях Габриеля не изменилось, но она попросила не работы Герберта Маркузе, а книгу стихов Артюра Рембо — уж не потому ли, что была француженкой?
Она точно была француженкой, но родом из Эльзаса, с примесью немецкой крови, потому ее зовут… Ульрика!
Ульрика, вот как!
В воспоминаниях Габриеля отныне фигурирует Ульрика, владелица не жалкого полотняного рюкзачишки, а маленького дорожного саквояжа, его носят через плечо на тонком ремне. Кожа, из которой сделан саквояж, — тончайшая, приятно пахнущая. И Ульрика пахнет потрясающе, а все потому, что в ее саквояже нашли убежище несколько флакончиков с духами. Батистовый носовой платок с монограммой UM. Дорогая косметика. Солнцезащитные очки. Ручка «Паркер». Записная книжка, переложенная дисконтными картами и кредитками. Летнее расписание поездов, курсирующих по Пиренейскому полуострову. Роман Симоны де Бовуар «Очень легкая смерть», мятные пастилки, засохшие шкурки от мандаринов.
Шкурки от мандаринов особенно умиляют Габриеля, Ульрика — прелесть, но кто такая Линда?
Имя «Линда» время от времени всплывает в избирательной и зыбкой памяти Габриеля, мешает ему полностью сосредоточиться на Ульрике, так кто же такая Линда?
Ее подруга.
Анекдотический персонаж, синоним нелепости и простодушия. Ульрика неоднократно пыталась устроить судьбу Линды, познакомить ее с приличными парнями, но каждый раз терпела фиаско. У самой Ульрики никаких проблем с противоположным полом нет, она может украсить существование любого. И несмотря на то что они расстались, Габриель собирается вытатуировать имя Ульрики на плече.
Готическим шрифтом.
Но в день, специально отведенный под tatuaje, [21] Габриель знакомится с Марией.
Эта встреча снова происходит в магазинчике, наконец-то заработавшем в полном объеме, без всяких ограничений и тоскливого доминирования таблички CERRADO.
Мария заходит в магазин, но не в поисках романа о настоящей любви, а в поисках улицы. И определенного дома на этой улице. В руках у нее — чемоданчик, перетянутый ремнями, и плетеный кувшин, довольно тяжелый по виду. Неужели история повторится?..
21
Татуировка ( исп.).
— Мне нужен дом номер тридцать шесть, — говорит обладательница кувшина.
— Это и есть дом тридцать шесть. — Габриель — сама любезность, сама приветливость.
Во-первых, потому что девушка с кувшином — довольно миленькая. Не такая броская, как Ульрика с ее рафинированной и резкой франко-немецкой красотой, но и в ней есть своя изюминка. И если в Ульрике смешались две крови, то в случае с этой девушкой речь идет о еще большем количестве кровей. Ее, пожалуй, можно принять за уроженку Магриба; вот и смотрит она не прямо в глаза, а слегка опускает ресницы, таким образом заслоняя себя от нежелательного мужского внимания. Какая скромница, ух ты!..
— Мне нужен мой брат.
— Кроме меня здесь никого нет.
— Но ведь это дом тридцать шесть?
— Да.
— Значит, здесь должен быть мой брат. Хотя он не говорил мне, что торгует книгами.
— Конечно, он не торгует книгами. Потому что книгами торгую я.
— Но ведь это дом тридцать шесть?
Недоразумение выясняется через минуту: девушка просто ошиблась. Свернула не в тот переулок и оказалась не на той улице. А нужный ей адрес находится в десяти минутах ходьбы или около того. Габриель галантно предлагает девушке свою помощь и, не встретив никакого сопротивления, перехватывает кувшин и чемоданчик.