Шрифт:
Я быстро обрисовал ситуацию.
— Ты уверен, что не ошибся? — в голосе Ивана Борисовича зазвучала тревога. — Данные наблюдений сам проверял?
— Не все, только последние два измерения, но там всё точно.
— Прогноз изменил? Шторм выписал?
— Да, всё сделал, но толку никакого! — отвечаю я скороговоркой. — Васильченко на это не реагирует!
— А ты как думал? — горько усмехнулся Иван Борисович. — Этих штормов Никольский за два года службы штук сто на вышку приволок, и ни один не оправдался. РП поэтому на тебя и не реагирует…
— А что мне теперь делать? Самолеты-то взлетают!
— Как прогнозы по запасным [48] ?
— Пока нормально. Но если это адвекция, она может одновременно всех накрыть! Тогда и им самолеты сажать будет некуда!.. До расчетного времени чуть больше получаса осталось!!!
— Ну… — ответил Иванов задумчиво. — Ты можешь подняться к Васильченко и предупредить, что через десять минут позвонишь дежурному по метеослужбе училища, и доложишь, что твое шторм-предупреждение игнорируется. Это, кстати, твоя прямая обязанность, только ты о ней еще не знаешь, эту инструкцию учат к полетам при минимуме погоды. РП, скорее всего, рассердится. Может, даже, наорёт на тебя. Но самолеты на землю посадит!
48
запасные аэродромы, на которые можно посадить самолёт в случае закрытия основного
Звучало не слишком вдохновляюще…
— Хорошо, я попробую.
— Ага, давай! Успеха тебе! Ну, а не получится — набери мой домашний… Или Деду звякни! Его все РП слушаются! И даже — безо всякого шторма!
Лестница, ведущая на второй этаж, показалась в этот раз бесконечной. И одновременно чересчур короткой. Внутри горла стоял противный склизкий комок. Чтобы придать себе хоть немного уверенности, я откашлялся и щелкнул каблуками.
— Ну? — неприязненно поинтересовался Васильченко.
— Товарищ полковник, через тридцать одну минуту расчетный срок образования тумана… — начал я.
— И что? — воспринимать меня всерьез он явно не собирался.
— Согласно инструкции, если через десять минут вы не начнете сажать самолеты, я вынужден буду доложить об этом дежурному метеорологу в училище. Извините, но мне придется это сделать.
В этот момент позвонил телефон.
РСП поднял трубку.
— РСП, майор Мишин. Так точно, товарищ командир [49] . Даю, — и он протянул трубку Васильченко.
49
«товарищ командир», без указания должности — обращение к командиру воинской части, в данном случае, к командиру учебного полка
— Здравия желаю!… Получил… Да, всех заворачиваю… Через двадцать минут — расчетное время последнего.
Я отдал честь и развернулся.
— Стой! Куда?! — рявкнул подполковник, швырнув на рычаг трубку с такой силой, что она подпрыгнула и свалилась на пол. — Ты останешься здесь до начала тумана. Даже если он наступит только через месяц, через год, через десять лет! Понял?! У меня во второй эскадре три лучших инструктора из-за твоих капризов теперь должны будут минимумы заново подтверждать [50] !
50
если лётчик не летал какое-то время при минимуме погоды, то он лишается права самостоятельного полёта при этих условиях, т. е. должен сначала вылететь с инструктором, имеющим данный минимум, и только потом может летать самостоятельно
Васильченко смерил меня презрительным взглядом и вернулся в свое кресло.
Самолеты один за другим опускались на полосу и заруливали на стоянки. Видимость была такой, что фонари соседней деревни светили четко и ясно. До нее, согласно описанию аэродрома, было шестнадцать километров. Прошло двадцать минут. Сел последний самолет. Подполковник повернул кресло в мою сторону. Краем уха он выслушивал доклады служб о прекращении работ, кивал головой, бросал короткие реплики. Но смотрел при этом — только на меня. Казалось, Васильченко наслаждается моей неуверенностью, питается моим страхом. Казалось, прошла уже целая вечность, но часы показывали, что до расчетного времени оставалось ещё две минуты.
Я прекрасно знал, что туман может совсем не наступить, что любой метод имеет погрешности, что не все прогнозы оправдываются. Но от этого было не легче… Наступила тридцать вторая минута. Васильченко встал, распрямился во весь свой немалый рост и набрал в широкую борцовскую грудь побольше воздуха… Сейчас начнётся!
— Мама дорогая! — воскликнул РСП, указывая пальцем на взлётную полосу. — Туман! Ей богу, туман! Ну, дает наш студентик!
Васильченко бросил взгляд в окно. Я тоже. Туман за какие-то секунды закрыл всё летное поле. Ни одного огонька не пробивалось уже сквозь его плотную пелену.
— Разрешите идти, товарищ полковник? — я приложил руку к козырьку, сильно надеясь, что она не дрожит.
— Свободен, шаман!
И я двинулся вниз…
Какое там — свободен? А звонки по инстанциям, а куча недозаполненных бумаг? Ворох необработанных карт, опять же… И вообще, дежурство ещё только утром заканчивается.
30
Случай этот очень заинтересовал нашего Деда. Всё следующее утро Николай Иванович провисел на телефоне и к обеду выяснил, что прошлым вечером ближайший к нам колхоз впервые использовал на соседнем поле новые поливальные установки. По госпрограмме они тому колхозу достались, и прибыли буквально накануне…