— Быть может, ты расскажешь мне, как это стало известно тебе? — как бы невзначай спросил я.

— Слишком долгая история, — поморщилась она. — Ты не мог бы потереть мне спину?

Давно пора привыкнуть к тому, что мое солнце не желает говорить о своем прошлом и всегда старается перевести беседу в иное русло.

— Ты понимаешь, что рано или поздно тебе придется все объяснить? — мягко поинтересовался я, расстегивая свою рубашку.

— Да, — ее плечи напряглись. — Знаю. Но сейчас я еще не готова.

— Смотри, чтобы не стало слишком поздно.

— Эй! Ты что делаешь?! — Она увидела меня без рубахи. — Я всего лишь просила потереть спину!

— Этим я и собираюсь заняться, — усмехнулся я, берясь за ременную пряжку.

— Ты не находишь забавным… вместо того, чтобы ожидать палача…

— Не намерен страдать понапрасну, особенно, когда ничего нельзя изменить. Или ты против моей компании?

— Я?! — возмутилась она.

— Надеюсь, все Ходящие лопнут от зависти, если узнают.

— О. Мы постараемся это устроить. Ведь правда? — улыбнулась Лаэн и протянула ко мне руки.

Много позже, когда Лаэн сидела на кровати и сушила волосы, я подошел к окну, чтобы оглядеть окрестности.

— Высоко, побери меня Бездна.

— Вполне закономерный итог, — мое солнце тихонько чихнула. — Что решетка?

— Крепкая. Нечего и думать, чтобы вырвать руками или разогнуть прутья. Здесь требуется сила блазга.

— Даже не будь решетки, уйти отсюда без крыльев не представляется возможным.

— Ты в состоянии их наколдовать?

— Этот вопрос не требует ответа, дорогой. Во-первых, сейчас я не могу ни-че-го. Ходящие блокируют мою «искру», да и силы после встречи с Тиф все еще не восстановились в полной мере. Во-вторых, трансформации подобного рода не под силу даже Проклятым. С перьями рождаются лишь йе-арре, а мы — люди.

— Жаль.

— Конечно, о такой вещи, как связать простыни и спуститься по ним, спрашивать глупо?

— Совершенно верно. Если подойдешь ко мне, то можешь в этом убедиться.

— О, нет. В таких вопросах я тебе доверяю полностью. Ярдов двести?

— Все триста. Нас разместили где-то на самом верху. Вид отсюда, кстати говоря, потрясающий.

— Это обнадеживает, но только до тех пор, пока я не начинаю думать, что рано или поздно за нами придут. И тогда…

— Что тогда?

— Меня ждет крайне неприятный разговор.

— Тебя? Не меня? Ходящую, если ты не помнишь, убил я.

Она фыркнула, перестала тереть голову полотенцем, отбросила его в сторону и гибко потянулась:

— Это, конечно, так. Но, поверь, Ходящих, в первую очередь, интересуют мои умения, а не твой подвиг. У них ко мне будет масса вопросов.

— Каких? — насторожился я.

— Тех же самых, что иногда пытаешься задать мне ты.

— Я не слишком любопытен.

Она грустно улыбнулась.

— Ценю, что за все эти годы ты так и не стал ворошить мое прошлое. За это я тебя и люблю, дорогой.

— Только за это? — деланно возмутился я.

— Нет! Конечно, нет, — теперь ее улыбка была не такой грустной. — Но Ходящие не столь терпеливы, как ты. И они умеют вытаскивать ответы силой.

— Лаэн, — вздохнул я, присев на краешек кровати. — В последнее время мы все чаще возвращаемся к одному и тому же разговору. Прошлое, каким бы оно ни было, рано или поздно настигает нас. Тебе кажется, что я умру от твоих страшных тайн?

— Совершенно верно.

— Глупости! От слов не умирают.

— А от тайн очень даже мрут, — не согласилась Ласка. — И ты прекрасно это знаешь. Пойми. Я не говорю тебе не потому, что не доверяю. Нет. Просто это опасное знание. И если Башня решит, что ты услышал недозволенное, тебя уничтожат без каких либо колебаний.

— Они и так нас убьют. Это вопрос времени и, наверное, очень краткого.

— Все возможно. Но, несмотря на это, я не стану рисковать твоей жизнью.

— Тебе не кажется, что я сам в состоянии решать, когда мне следует рисковать?

— Помнишь, что ты сказал в Даббской Плеши? Что пытаешься спасти мне жизнь. И что с тобой я буду в большей опасности, чем без тебя. Сейчас та же самая ситуация. Только в точности наоборот. Я не буду подвергать тебя опасности. Поверь, некоторые вещи лучше не знать как можно дольше.