Быстрова, видимо, хотела описать, какая именно это была обалденная вещь, но, видя перед собой непроницаемое лицо спортсмена, неспособного оценить всю красоту ювелирного украшения, махнула рукой:

– В общем, Сергей Николаевич очень торопился. Он в обратном порядке сложил драгоценности в коробку, сунул ее в пакет и отдал мне. Вдвоем мы вышли из зала и направились в вестибюль. У выхода из здания расстались. Варламов умчался готовиться к поездке в Германию, а я отправилась в свой кабинет.

– Давайте и мы переместимся в ваши апартаменты, – предложил я.

Заведующая детским садом, ни слова не говоря, повернулась и двинулась к выходу из зала. Я отправился следом. Мы покинули актовый зал, прошли по вестибюлю и свернули в кабинет Быстровой.

– Когда я вошла к себе, – продолжила свой рассказ Наталья Александровна уже непосредственно на месте событий, – то поставила коробку с драгоценностями вот сюда. – Она указала на край стола для совещаний, приставленного к ее рабочему столу. – В этот момент ко мне в кабинет и заглянула медсестра и объявила, что у мальчика открылась рвота и необходимо решить, что делать. Оставив коробку на столе, я закрыла кабинет на ключ и вместе с медсестрой отправилась в группу к заболевшему мальчику. В это время как раз воспитатели стали приводить детей в актовый зал. Как я уже говорила, малыш на самом деле был сильно болен. Я распорядилась, чтобы воспитатель вызвала его родителей, а сама повела группу заболевшего мальчика на спектакль. То, что у меня на столе лежит коробка с драгоценностями, совершенно вылетело из моей головы. Вспомнила о ней только к концу спектакля и отправилась в свой кабинет. Пакет с коробкой стоял на своем месте. Заглядывать в него я не стала и сразу поставила в сейф.

«Что-то давненько я помалкиваю и не задаю вопросов, – подумал я, прохаживаясь по кабинету. – Решит еще, что я некомпетентный человек!»

– В котором часу началось представление? – изрек я с видом мыслителя.

– Ровно в десять часов, как и было обговорено с артистами, – ответила заведующая, подходя к сейфу, вмонтированному в стену.

– А сколько оно длилось?

Быстрова, поколдовав над сейфом, открыла его.

– Примерно час, – проговорила она, вытаскивая из сейфа белый пластиковый пакет.

– Значит, вы ушли из зала примерно в десять часов пятьдесят минут? – сделал я весьма глубокомысленное умозаключение.

– Да, именно в это время, – подтвердила Наталья Александровна, ставя пакет на стол.

Я сел за стол заведующей, взял ручку, листок бумаги и набросал несколько цифр.

– Итак, что мы имеем, – проговорил я, располагая на столе листок так, чтобы свет из находившегося за моей спиной окна падал на бумагу. – В девять десять приехали артисты. В девять сорок прибыл Варламов и отдал вам драгоценности. В девять сорок пять вы поставили пакет со шкатулкой и диадемой на стол в своем кабинете. В десять ноль-ноль начался спектакль. В десять пятьдесят вы спохватились, вспомнили об оставшихся у вас на столе драгоценностях, отправились в свой кабинет и переставили пакет со шкатулкой в сейф… Все верно?

Секунду поразмышляв над тем, правильно ли я составил хронологию событий, Быстрова ответила:

– Вроде все так.

Я кивнул на пакет.

– Из сейфа никто не мог взять шкатулку?

Наталья Александровна активно покрутила головой.

– Нет, это исключено. Замок на сейфе цифровой. Код знаю только я. – Молодая женщина вдруг задумалась. После паузы проговорила: – А вы знаете, когда я ставила пакет в сейф, мне показалось, что он стал тяжелее. – Она вдруг заломила руки и с досадой воскликнула: – Ах, и почему я сразу не заглянула в пакет!

«Действительно, если бы сразу обнаружила пропажу, возможно, не было бы таких печальных последствий. Подняла бы крик, перекрыли бы все входы и по горячим следам нашли драгоценности. Ведь шкатулка не коробка спичек, в карман не спрячешь. Наверняка вор на время припрятал ее где-нибудь, а потом вынес из детского сада», – подумал я, а вслух проговорил:

– Раз в сейф никто влезть не мог, а пропажу вы обнаружили после того, как вытащили из него пакет, вывод напрашивается один: шкатулку подменили раньше. А именно в промежуток времени с того момента, как вы оставили после встречи с Варламовым пакет у себя на столе, и до того момента, как вернулись в кабинет, чтобы убрать шкатулку в сейф. – Я заглянул в свой листок с записями. – Иначе говоря, от девяти сорока пяти до десяти пятидесяти.

– На самом деле так получается, – неуверенно проговорила Наталья Александровна. – Хотя, знаете, я думаю, что кража произошла во время спектакля. – Соображая, она постучала указательным пальцем по своей щеке. – Это было бы логично, потому что перед спектаклем в вестибюле было много народу, да и я могла в любой момент войти в кабинет и застать вора там. Так что, скорее всего, преступник дождался, когда все рассядутся в зале, и в спокойной обстановке утащил шкатулку.

В умении мыслить здраво Быстровой трудно отказать. И я согласился:

– Принимаю! Итак, будем считать, что кража произошла от десяти часов до десяти пятидесяти. – Я издал невеселый смешок. – Осталось теперь узнать, кто и что в это время делал, и тогда мы точно вычислим преступника.

– Было бы здорово, – хмыкнула заведующая детским садом и собралась было вытащить из пакета коробку, но я остановил ее жестом.

– Погодите, Наталья Александровна, с вещдоками! Давайте вначале определимся с количеством подозреваемых. Перечислите людей, работающих в вашем детском садике. Разумеется, только тех, кто вчера был на рабочем месте.