Повинуясь требованию начальства, компания любознательных датсадовских работников скрылась из зоны видимости.

Я же продолжил:

– Увидев на экране монитора, как Сергей Николаевич передает Наталье Александровне шкатулку и диадему, и узнав шифр кодового замка, Андрей решил похитить диадему. Подгадав, когда в вестибюле никого не будет, он через аварийный выход, – я указал на тамбур слева от кабинета Быстровой, – или «гримерку», в которой, кстати, в тот момент тоже никого не было – Шерманова стояла с куклой у входа в актовый зал, Стороженко находилась на сцене, Тычилин курил на улице, а Малютин делал покупки в магазине, – Андрей вышел во внутренний дворик детского сада. Здесь он с помощью прихваченного из комнатки охранников ножа приподнял, очевидно, давно известным ему способом язычок поворотной ручки окна, открыл окно, а потом, просунув в помещение руку, и дверь в кабинет Быстровой и вошел внутрь. Обратите внимание, было ровно десять часов утра! Быстренько достав из стоящего на столе пакета подарочную коробку, а из нее шкатулку, охранник открыл кодовый замок, взял диадему и сложил все обратно. Андрей не глуп, – я взглянул на мечущего в меня исподлобья злобные взгляды ковбоя и подмигнул ему, – он решил взять только диадему, оставив на месте шкатулку. Пока откроют шкатулку и хватятся пропажи, он успеет спрятать похищенную вещь так, что ее и не смогут разыскать. Но шериф просчитался: после него сперли и саму шкатулку… Однако я забегаю вперед. – Я кашлянул, перевел дыхание и вновь заговорил: – Когда охранник вернулся на ресепшн, было пять минут одиннадцатого. В этот момент в детский сад вошла бабушка Саши Васильева Татьяна Викторовна. Она спросила охранника, который час. Возможно, с умыслом, чтобы обеспечить себе алиби, а возможно, и без умысла Андрей округлил время, как обычно округляют до целых чисел, и сказал, что сейчас ровно десять часов. Таким образом, получился во времени люфт в пять минут, который и сыграл со мной злую шутку, позволив вычислить одного воришку и упустить из виду другого. Но, как бы то ни было, в пять минут одиннадцатого, покурив, с улицы в холл вошел Тычилин и проследовал в «гримерку». Не могу сказать, когда Юре пришла в голову мысль украсть бриллианты, в этот момент или когда он, выходя на улицу и случайно толкнув дверь в комнату заведующей, обнаружил, что она открыта. Теперь на этот вопрос мы уже никогда не узнаем ответа, ибо Юра мертв.

– Как мертв?! – изумленно и в один голос воскликнули Варламов и Быстрова.

– Увы, – произнес я с подобающим моменту печальным видом, – из-за этой шкатулки уже погиб один человек. И сколько еще погибнут в будущем, неизвестно. Сами знаете, там, где драгоценности, стоящие баснословные деньги, всегда кровь. Но давайте поговорим об этом позже, а то так я никогда не доберусь до конца рассказа. – С молчаливого согласия присутствующих, я вернулся к своему повествованию: – Так вот, обнаружив, что дверь открыта, Тычилин, прихватив со двора половинку кирпича, вошел в кабинет и подменил шкатулку на кирпич. Сделал он это с той же целью, что и Андрей, похитивший до него только диадему – чтобы Наталья Александровна не сразу по весу определила, что подарочная коробка пуста, и не хватилась бы раньше времени пропажи, а у него появилась бы возможность вывезти украденное за пределы детского сада. Я просил вас обратить внимание на то, что Андрей вошел в кабинет заведующей ровно в десять часов, и повариха Олеся видела в это время именно его, а не вошедшего на пять минут позже Тычилина, как я все это время считал. Это и было моей второй ошибкой, из-за которой я пошел только по следу одного вора, упустив из виду второго. Ну, а затем Тычилин в своей сумке вывез из детского сада завернутую в рубашку шкатулку. Как и предполагали каждый по отдельности Андрей и Юра, Наталья Александровна хватилась пропажи только после того, как закончился спектакль. За это время ковбой спрятал диадему, а Тычилин – шкатулку. И если бы после смерти Юры мне не удалось с помощью Нины разыскать шкатулку, диадема так бы и осталась в руках Андрея. Но Наталья Александровна наняла меня, я в начале расследования пошел по правильному следу, и, когда Андрей почувствовал опасность, он решил нас с Ниной сбить своей машиной.

– Что?! – округлила глаза актриса. – Ты хочешь сказать, что он, – она ткнула в силящегося сохранить непринужденный вид охранника пальцем, – пытался нас убить, наехав своим автомобилем?

Я широко улыбнулся:

– Именно это я и хочу сказать. У Андрея темно-синяя машина, а именно подобного цвета автомобиль пытался сбить нас в темноте у моего дома.

– Ах ты, подлец! – С горящими от злости такими прекрасными глазами, актриса неожиданно размахнулась, подскочила к охраннику и залепила ему звонкую пощечину.

Андрей даже не пытался хоть как-то защититься. Он лишь опустил голову и зажмурился. Стороженко снова размахнулась, но я перехватил ее руку.

– Не нужно, Нина, он свое еще получит.

Долгое время молчавший заместитель мэра, наконец, заговорил.

– Это правда, все то, что сказал сыщик? – спросил он у ковбоя.

Тот еще ниже опустил голову.

– Я спрашиваю, это правда? – повысил голос Варламов и, четко выговаривая слова, произнес: – Ты, наверное, не понимаешь всей тяжести своего положения. Либо ты сейчас же говоришь, где диадема, либо я звоню в полицию, и ты в ближайшем будущем садишься на несколько лет. – Давая понять, что он не шутит, Сергей Николаевич достал из кармана дорогой мобильник и стал набирать номер.

– Диадему я закопал в своем гараже в подвале, – вдруг глухо проговорил Андрей.

На этот раз не сдержался заместитель мэра.

– Скотина! – рявкнул он и дал Андрею подзатыльник. – Сейчас же поедем в твой долбаный гараж, и ты вернешь диадему!

– Хорошо, – все так же не поднимая головы, буркнул Андрей. Вид его был жалок, даже пышные усы, казалось, обвисли.

– Разумеется, после того, что произошло, – подала голос заведующая детским садом, – у нас в саду ты работать не будешь. Я сегодня же позвоню в ваше охранное предприятие и попрошу, чтобы оттуда прислали нового охранника. – Она повернула ко мне свое миловидное личико. – Премного благодарна вам, Игорь Степанович. Вы проделали огромную работу для спасения моей репутации. Вот. – Она полезла в карман халатика, достала оттуда деньги и положила их на ресепшн. – Это оставшаяся часть гонорара.

– Спасибо. – Я забрал деньги, засунул их в один карман, а из другого достал несколько купюр. – Вот вам сдача. Это те деньги, что я не успел потратить в подпольном казино. – Я взглянул на заместителя мэра. – Сегодня после обеда я иду в полицию давать показания по поводу смерти Тычилина. Я очень постараюсь ничего не упоминать о шкатулке, Сергей Николаевич. Но если меня все же возьмут в оборот, то не обессудьте.

Варламов расслабил узел галстука, который после сегодняшних треволнений стал ему почему-то жать, и ответил:

– Не беспокойтесь по этому поводу. Я этот вопрос, если он выплывет, решу. А эти деньги, – он придвинул ко мне лежавшие на стойке деньги, остаток от трех тысяч долларов, что мне давала Быстрова на игру в казино, – заберите в качестве премии за отлично выполненную работу. И вот еще… – Он полез в карман, достал портмоне, вытащил из него всю наличность и присовокупил к лежавшим на стойке купюрам.

Я гордо вскинул голову и с ухмылкой заявил:

– Благодарствую, но мне лишних денег не надо. Наталья Александровна расплатилась со мной сполна. Честь имею, господа!

– Он такой шутник! – неожиданно вступила в разговор Нина. – Вечно прикалывается перед тем, как взять деньги! – С этими словами актриса сгребла деньги с ресепшн и сунула их в задний карман моих джинсов. – Пойдем, Игорек!

Я рассмеялся, обнял Нину, и мы вышли из детского сада в солнечный день.