— Хорошо. Вот тебе мой приказ, — начал Иван, — расскажи-ка мне коротко и ясно, где мы, что это за Шестой уровень…

— Шестой Слой, — поправил его Балор.

— Хорошо, пусть будет слой. Рассказывай!

— Здесь так заведено, — сказал Балор, — мы тут обитаем очень давно, никто не помнит сколько… мы властелины подземного мира. Земля нас не принимает. Мы много раз прорывались наружу. Не получалось. Но мы прорвемся!

И внутрь нас не пускают! — Балор говорил совсем не так, как при встрече, голос его звучал вяло, даже обиженно, будто у ребенка, которому что-то пообещали да и не выполнили обещания, обманули. Он говорил как зомби. Да, собственно, сейчас он и был натуральным зомби.

— Мне нужны люди. Заложники! — вставил Иван.

— В лабиринтах много всяких. Они приходят неизвестно откуда. Мы убиваем их. Иногда они убивают наших. Но всё равно они куда-то деваются. Я уже не помню, какие это — люди?

— Такие как мы, — пояснил Иван.

— Мои ребята тоже такие, но они не люди, понимаешь?!

— Кто же они?

— Они бойцы, воины! Но они не люди! И не призраки! Мы одержали тысячи побед там, на Земле! Ни у кого на свете и во тьме не было столько трофеев!

— Балор тряхнул связкой черепов. — Здесь не всё. Здесь головы только самых сильных и важных врагов моих, понял?!

Иван повернулся к Алене.

— Тебе не кажется, что действие Кристалла ослабевает? Опять на вожака напал раж!

— Сейчас поглядим, — Алена пристально уставилась на Балора. И тот сник. Замычал нечто нечленораздельное.

— Перебор, — подосадовал Иван.

— Ничего, скоро он очухается, потерпи. Балор пришёл в себя действительно быстро. Но ничего не помнил. Пришлось начинать всё сначала.

— Земля нас не приёмлет, — словно заговоренный бубнил Балор, — во внутренний мир не пускают, погибли сотни лучших бойцов. Мы обречены бродить в этих лабиринтах вечно…

— Ого! — Иван рассмеялся. — А вы что, собираетесь жить вечно?!

Балор поглядел на него хмуро и просипел:

— Оглянись назад!

Иван повернул голову и невольно вздрогнул — позади них, на расстоянии двадцати-двадцати пяти метров, тесно сгрудившись, плечом к плечу, шли десятки, если не сотни бородачей в рогатых шлемах. Были они не в лучшем виде — с изуродованными лицами, изборожденными шрамами телами, в изодранной одежде. Но они шли! Это были те самые бойцы, которых Иван уложил в пещере.

Это было шествие мертвецов.

Алена, оглянувшаяся одновременно с Иваном, побледнела до белизны. Она вскинула руку с Кристаллом, намереваясь обработать и этот отряд. Но Иван жестом остановил её.

— Не надо тратить энергию, — сказал он, — пока Балор наш слуга, эти парни в полной нашей власти. — И, повернувшись к одноглазому великану, спросил утвердительно: — Значит, не пускают внутрь?!

— Нет, не пускают, — подтвердил тот.

— Тогда будем прорываться с боем!

В единственном глазу Балора загорелся жёлтый недобрый огонь. Спина предводителя бесстрашных воинов распрямилась. Ему явно пришлось по душе Иванове предложение, если только у него вообще была эта самая душа.

— Мы идёт в правильном направлении? — спросила Алена.

— Здесь все направления правильные, внук Велса знает, что говорит, важно ответил Балор. — Куда ни иди, если всё время думаешь о цели обязательно к ней придешь, даже если повернешь назад.

Иван поглядел в упор на одноглазого.

— Думай! — сказал он. — Думай о цели всё время! Ты ведь можешь её представить чётко и ясно?

— Мне всё подвластно! — снова заважничал сын Зель-Вула.

— Говори толком!

— Могу! Я там бывал много раз, — проворчал Балор, — вот, смотри на эти шрамы! — Он развернулся к Ивану грудью — три Крестообразных затейливых рубца украшали её.

— Хорошо! Не отвлекайся, сосредоточься на цели, Балор!

— Великому воину доступно всё!

Одноглазый великан замолчал, насупился, на уродливом челе его отразилась невероятная мыслительная работа — из воина Балор в мгновение ока превратился в мудреца, философа, эдакого местного Сократа.

— Что это?! — вскрикнула Алена.

Обвалившийся свод погрёб под собою сразу четырёх бородачей. Но зато открылся проход в полутемную пещеру, сверкающую сталактитами и сталагмитами. Эти огромные, свисающие сверху и торчащие снизу сосульки, переливались мириадами внутренних, не освещающих пространство огней и создавали в пещере обстановку сказочности, нереальности.

— Мы идем к цели! — глухо сообщил Балор.

— Отлично!

Иван спрыгнул с живых носилок. Он не замечал в своем теле и следа усталости. Он вновь был здоров и силен. Лишь побаливали полученные в последней схватке раны. Но Иван умел терпеть боль, он просто отключал болевые центры — без таковых навыков он давно бы гнил в земле… точнее, в почве какой-нибудь не слишком гостеприимной планеты. Одиннадцать Лет назад на одном из форпостов планеты-призрака Янтарного Гугона, который только для несведущих был планетой, а на самом деле представлял собою невообразимо сложный сверхпространственный мир, закинувший свои щупальца во Вселенную, Иван попался в лапы оон-гугов, племени разумных насекомовидных самопожирающихся моллюсков. Двадцать дней они пытали его, подвергая тело изощреннейшим испытаниям. Любой землянин скончался бы в первый час, стойло бы ему испробовать на себе первую дозу проникающего излучения-данга — биоэнергетического оружия гугов. Излучение это, не разрушая материи — ни живой, ни мёртвой — выматывало до предела нервную систему, причиняя сверхадские страдания жертве. Иван выжил. Он полностью отключил все болевые центры. Ему это стоило дорого — полтора года он лежал в параличе на станции ХС124371-УА за тысячи световых лет от Земли. Его буквально собирали по кускам. Что значили для него обычные раны, нанесенные мечами и копьями? Детские царапины!