– Не возражаю, – Фролов обернулся и махнул помощникам…

…Гражданин Гаврилов оказался прав. Несколькими вопросами не обошлись. Утаивать что-либо от представителей власти Гаврилов не собирался, охотно шел навстречу, поэтому беседа затянулась на час, за который и Вадим, и особенно его помощники узнали массу интересного о подвигах советских секретных подразделений в далекие времена и в далеких странах. Фролов с удивлением осознал, что Гаврилов и есть один из фигурантов присылаемой Павловым «Кампучийской истории», а компания Вадима начала хотя бы примерно понимать, с чем же они столкнулись.

Гражданин Гаврилов вполне подробно рассказал все, что знал о способах превращения сооружений, предметов и живых существ в молекулярную пыль, и привел пару вполне убедительных примеров. Когда рассказчик дошел примерно до того места истории, где Фролову пришлось прервать чтение версии Павлова, Вадим попросил Гаврилова остановиться и дать некоторые пояснения.

– Вихри, получается, образовывались вследствие взрыва небольших снарядов?

– Да какие там снаряды… пули всего-навсего, – Гаврилов махнул рукой. – В том и фишка. Но мы поначалу не знали об этом. Думали, это просто такие аномалии. Только потом додумались, когда враги Серегу Жигунова подстрелили.

– А откуда там взялись эти патроны?

– Откуда взялись эти патроны, мне неведомо, – заявил Гаврилов. – Пацаны решили, что это секретная разработка, которую в тех краях американцы испытывали, а местные утащили и хотели спрятать на секретном объекте. А наши узнали про это дело и решили перехватить. Из-за чего сыр-бор и разгорелся.

Фролов в очередной раз взял небольшую паузу на размышление. Версии Павлова и Гаврилова в целом совпадали, и это серьезно обеспокоило Вадима. Если честно, где-то в глубине души он надеялся, что «Кампучийская история» окажется беллетристикой. Но разговор с реальным ее участником, который подтверждал, что сомнительные моменты истории вовсе не выдумка, опровергал эту версию. Выводы напрашивались серьезные, связанные с ворохом государственных и военных тайн, лезть в которые Фролову совершенно не хотелось. Это и стало главным поводом для беспокойства.

– То есть эти патроны… все превращают в пыль? – пользуясь паузой, немного вернулся Игорь.

– Круче. Они на молекулы и атомы все раскладывают. Но что удивительно – строго по границам предмета. Ну, вы сами видели. Башня пропала, а земля вокруг целая, да? И мостик таким же образом улетучился. А если машину, допустим, прострелить, она тоже рассыплется, но на дороге ни ямки не останется.

– А водитель?

– Тут как повезет, – Гаврилов пожал плечами. – Не знаю. Зато знаю, что если нет у предмета границ – лес это, допустим, или почва, тогда пуля прокладывает что-то вроде тоннеля. Метров десять в диаметре и сто длиной. А в воде вибрация от пули вообще чумовые штуковины заворачивает. Пузыри, допустим, метров сорока в диаметре. Жесть, короче!

– Все-таки в ФСБ надо сдать это дело, – проронил Давыдочкин, частично переварив информацию. – Будь это вихри как бы естественного происхождения, куда ни шло, но если реально эти… как их там… хаоспатроны применяются? Явная угроза национальной безопасности. Дело как раз для ФСБ.

– У них свои головы на плечах, – сказал Игорь. – Точно могу сказать – они знают об этих происшествиях, но не шевелятся. Получается, не считают эти происшествия угрозой?

– Важно, что они в курсе дела, – возвращаясь в беседу, сказал Фролов. – Наша совесть чиста, Давыдочкин, не переживай.

– Они никогда не верили, – заметил Гаврилов. – Мы когда из армии вернулись, нас целый год КГБ прессовал. А потом забыли про нас. Я когда прочитал, что башня… того… исчезла, сразу вспомнил про наши дела в Кампучии. Но комментарий свой долго боялся оставлять, все думал, а вдруг вспомнят и снова под пресс. Потом рискнул… вы приехали, а чекисты так и не пошевелились. Видать, в черном списке у них такие происшествия. Расследованию не подлежат. А зря! Уж я-то знаю. Страшное дело – эти хаоспатроны. Да и вихри вторичные – тоже ничего хорошего. «Дым без огня», так мы их называли. А второй случай где, вы говорите, наблюдался?

– Здесь неподалеку.

– Пешеходный мостик был, да? А-а, понял, какой мостик! До башни не близко будет.

– Десять километров, – подсказал Игорь.

– Желаете взглянуть? – вдруг спросил Фролов.

– На что? – удивился Гаврилов. – Там ведь только дырки в земле остались. Хотите совет дам? Вы лучше помозгуйте, где третий вихрь закружит, три часа до полудня осталось.

– Третий? – Фролов удивленно уставился на Гаврилова.

– Третий, – клиент ответил спокойно, даже уверенно. – В полдень. Если те два происшествия в это время случились, сегодня тоже ровно в двенадцать долбанет.

– И, простите, из чего проистекает такая уверенность? – скептически хмыкнув, поинтересовался Давыдочкин.

– Из даты, юноша, – Гаврилов взглянул на Давыдочкина лишь мельком и снова уставился на Фролова. – Мы на объект точно в этот день ходили, 29 февраля. Думаю, неспроста это, есть тут какая-то связь. Ну, чего, еще чайку?

– Игорь, звони Кузе, – задумчиво глядя на Гаврилова, сказал Вадим. – Подключим его мощности. Дай ему координаты, и подумайте вдвоем, где может образоваться третий вихрь.