Хейди закричала. Она отдернула руку с его брюк.

Халлек крепче обнял дочь, чувствуя, как гусиная кожа покрывает все его тело.

— Еще пожарить? — спросила Хейди, разогнав его мысли.

— Нет. Нет, спасибо, — с чувством вины он посмотрел в пустую тарелку. Как бы плохо ни шли дела, они никогда не лишали его аппетита и сна.

— Ты уверен, что не хочешь?..

— Все в порядке, — улыбнулся он. — Я в порядке, ты в порядке. С Линдой все хорошо. Как поется в мыльных операх: «Кошмар окончен — разрешите вернуться в нашу жизнь?»

— Прекрасная мысль, — на этот раз она ответила ему настоящей улыбкой — сияющей. Опять ей меньше тридцати. — Не хочешь прикончить бекон? Еще осталось два ломтика.

— Нет, — сказал он, ощущая, как пояс брюк врезается в его мягкую талию («Какая еще талия, ха-ха? — заявил крошечный и совсем не смешной Дон Риклз в его мозгу. — В последний раз у тебя была талия в 1978 году, ты — хоккейная шайба»), думая о том, как ему приходится втягивать живот, чтобы застегнуть пояс. Потом Вилли вспомнил весы и сказал: — Хотя, пожалуй, съем один. Я потерял три фунта.

Хейди была уже у плиты, несмотря на его первоначальное «нет». «Иногда она знает меня так хорошо, что действует мне на нервы», — подумал Вилли. Хейди оглянулась.

— Значит, ты все-таки думаешь, как похудеть?

— Ничего подобного, — раздраженно ответил он. — Неужели человек не может просто так потерять три фунта? Ты ведь всегда хотела, чтобы я стал… «худей»… ну, не таким упитанным.

Она все-таки добилась своего. Он снова вспомнил цыгана. «Черт возьми!» Разъеденный нос и шершавое прикосновение пальца, скользнувшего по щеке, за мгновение до того, как он среагировал и отпрянул — так вы отпрянули бы от паука или копошашегося клубка червей.

Хейди поднесла ему бекон и поцеловала в висок.

— Извини. Продолжай в том же духе и теряй вес на здоровье. Но если не получится, помни слова Роджерса: «Я люблю тебя в том виде, в каком ты есть», — закончили они в унисон.

Вилли взял «Нью-Йорк таймс» и добрался до спортивного раздела, когда Хейди принесла ему еще пудинга, золотистого от растаявшего масла.

Халлек съел его, почти не сознавая, что он делает.

Тот случай иска по поводу компенсации за ущерб — процесс, который тянулся более трех лет и грозил затянуться еще настолько же в той или иной форме, получил неожиданное и благоприятное завершение в полдень, когда ответчик во время перерыва согласился выплатить сумму, ошеломившую всех. Халлек, не теряя времени, предложил ответчику, изготовителю краски и своему клиенту, подписать заявление доброй воли в кабинете судьи. Адвокат ответчика с отчаянием и неверием смотрел, как его клиент — президент компании по производству красителей «Добрая Удача» царапает свою фамилию на шести копиях заявления и как судебный клерк заверяет каждую копию, поблескивая лысиной. Вилли церемонно сидел, сложив руки на коленях, чувствуя себя так, словно выиграл нью-йоркскую лотерею. К обеду все, кроме перебранки, было окончено, Вилли пригласил своего клиента к О'Лунни, заказал мартини, а потом позвонил домой Хейди.

— Мохонк, — сказал он, когда она сняла трубку. Это был милый курорт неподалеку от Нью-Йорка, где они давным-давно провели медовый месяц. Оба влюбились в то местечко и с тех пор дважды отдыхали там.

— Что?

— Мохонк, — повторил он. — И если ты не захочешь поехать, я приглашу Джулиан из конторы.

— Только попробуй! Вилли, что произошло?

— Ты хочешь поехать или нет?

— Конечно, да! На выходные?

— Завтра, если договоришься, чтоб миссис Бин зашла проведать Линду и убедилась, что посуда вымыта, а в гостиной перед телевизором не происходят оргии. И если…

Восторженный визг Хейди оглушил его.

— Тебе улыбнулась удача! Пары краски и нервные расстройства… психопатия…

— Кэнли согласился заплатить. Фактически все уже договорились. После четырнадцати лет судебного дерьма и долгих, ничего не значивших дискуссий, твой муж окончательно победил всех плохих парней. Чисто, решительно и без сомнений. Кэнли уступил, и я на высоте.

— Вилли! Боже! — она завизжала снова, на этот раз так, что засвистела мембрана. Широко улыбаясь, Вилли убрал трубку подальше от уха.

— Сколько получает твой клиент?

Вилли назвал цифру, а потом держал трубку подальше от уха секунд пять.

— А как ты думаешь, Линда позволит нам сбежать на пять дней?

— Она получит возможность смотреть телевизор до часу ночи и пригласит Джорджию Дивер поболтать о парнях. Они будут сидеть и обжираться шоколадом. Ты шутишь? Как она сможет отказаться? А в Мохонке в это время года не холодно? Ты хочешь, чтоб я взяла твой зеленый свитер? Или взять твою парку? А может, то и другое? Ты…