Парфянские полчища ушли за сирийские пустыни, сняв осаду с Тира, покинув Палестину и освободив сухопутную дорогу из Малой Азии в Египет. Средиземное море превратилось во внутреннее море Римской державы и страсти пока улеглись.

Антоний вне себя от счастья. Прорицатель Клеопатры оказался прав. Вдали от Октавиана его дела пошли успешнее. На волне общественного восторга Антоний блеснул широтой своей натуры, устроив празднества, посвященные победе Вентидия. «Антоний, — пишет Плутарх, — задавал грекам пиры и исполнял обязанности афинского гимнасиарха. Оставляя дома знаки своей высочайшей власти, он появлялся на людях в греческом плаще, в фекадах, с тростью гимнасиарха и, схватываясь с молодыми борцами, ловким приемом валил их наземь» [40] . Пока Вентидий зимовал в Тарсе, Антоний тем временем веселился в Греции, он распоряжался на Востоке по-своему.

По примеру Цезаря после победы над Фарнаком, Антоний стал, одолев парфян, возводить на престол и свергать монархов. Он не разменивался ыа мелочи и не вникал в козни малоазиатских царьков, в общем потоке дел он утвердил на троне Клеопатру, однако признал Иудею за известным нам по Евангелию Иродом Великим, который еще всплывет в нашем повествовании.

Возможно, ничего особенного в поведении Антония не было, но неожиданно появился новый оттенок. Приспособившийся к чужим нравам кутила, он как бы преображается в великого властителя, превращается в пародию на Цезаря, но главное в том, что он решительно порывает со своим римским прошлым. На уцелевших еще республиканцев это, вероятно, особого впечатления не производит, однако Октавиан цепляется за возможность дискредитировать Антония, изобразить его зачинщиком мятежей, устроителем опасных новшеств. Ему надо, чтоб подзабылись его собственные трешки.

Как раз в этот момент Октавиан разводится со своей прежней супругой Скрибонией, это происходит в тот самый день, когда она рожает ему сына. Октавиана толкает к разводу важная политическая необходимость: он намерен порвать с Секстом Помпеем и таким образом выражает свои намерения. Но скандал этим не исчерпывается. Октавиан собирается жениться на Ливии, в настоящее время жене Тиберия Клавдия Нерона, которой предстоит в скором времени родить ребенка. Отец Ливии, республиканец, покончил с собой после поражения при Филиппах, муж Ливии тоже республиканец, но реабилитированный. Хотя Ливия уже на сносях, ее муж активно участвует в связанных с заключением брака переговорах, появляется на свадьбе и, кроме того, наделяет свою экс-супругу приданым, словно она ему не жена, а дочь.

Когда ребенок появляется на свет, Октавиан препровождает его с поздравлениями к предыдущему мужу. К такой свободе отношений еще не привыкли, и сторонники нравственности встревожены. Дион Кассий сообщает, что статуя божественной Добродетели рухнула с пьедестала, зарывшись головой в землю — вероятно, чтоб спрятать лицо. Когда в Остию прибыла процессия очистить статую от скверны, все увидели, как ожившая статуя бросилась в море. Что по этому поводу думал Антоний, нам неизвестно. Впрочем, ему было трудно играть роль блюстителя морали, и если он на что-то досадовал в начале 38 года, то лишь на одно: Октавиану удалось овладеть Сардинией и подчинить себе те войска, которые оставил там Секст Помпей. Секст воззвал к Антонию, сетуя, что мирный договор нарушен, и приступил к блокаде Рима.

Как раз в этот момент Антоний намеревался соединить свои силы с армией Вентидия Басса и, приняв на себя командование, начать новую кампанию против парфян, однако вынужден был вернуться в Италию. Но Октавиан, направив ему выдержанное в резких тонах послание, от свидания уклонился.

Можно себе представить, как эти новости были восприняты при дворе Клеопатры. Однако Антоний покинул вскоре Италию, чтобы возобновить военные действия против парфян. 38 год начинался для Клеопатры удачнее, чем какой-либо другой с момента отъезда Антония из Александрии. Его отношения с Октавианом становились все хуже и хуже, к тому же им все более владела мысль о войне с парфянами.

Надежда Клеопатры растет.

Глава VIII

Разрыв с Октавией

Но вторая парфянская кампания состоялась тоже без Антония. Вступив в бой с парфянами в северной части Сирии, Вентидий Басс полностью их разгромил. Битва переросла в побоище. Среди убитых был Паркор, сын парфянского царя. Рим отомстил за страшное поражение пятнадцатилетней давности, завершившееся гибелью Красса.

Вентидий осадил Самосату — город, расположенный примерно в том самом месте, где Евфрат пересекает нынешнюю турецко-сирийскую границу. Самосата была тогда столицей Коммагены, небольшого царства, правитель которого состоял в союзе с парфянами. Несмотря на то что войска Антония соединились теперь с армией Вентидия, осада длилась до середины лета. В сентябре Антоний направился в Палестину, чтоб посадить в Иудее на трон Ирода, и осадил Иерусалим.

Однако, предоставив Вентидию брать город самостоятельно, он отправился на встречу с Клеопатрой, которая состоялась, по всей видимости, где-то вблизи Пелусия. Каков был их разговор, неизвестно. Антоний, вероятно, уверял египтянку, что женился на Октавии ради возможности поддержать Клеопатру. Политические вопросы играли, по-видймому, в этой встрече главную роль. Двум любовникам было, несомненно, приятно повидаться друг с другом, хотя помимо личных у них были и другие темы для беседы. Клеопатра желала узнать из первых уст, каковы отношения Антония с Октавианом. В самом деле, срок заключенного пять лет назад триумвирата истекал в этом году, и Антонию, так же как и Клеопатре, нужно было выработать согласованный план на будущее: отказаться ли от союза или же заключить его снова. Заодно решалась судьба Октавии, ибо ее существование в прежнем качестве подтверждало союз между двумя повелителями Рима. После недавней победы Вентидия над парфянами позиции Антония значительно укрепились. Не исключено, что к тому моменту весть о поражении, какое нанес флоту Октавиана Секст Помпей близ Сицилии, дошла уже до Сирии и Египта. Возможно, это сообщение побудило Антония и Клеопатру ускорить встречу.

Поражение было серьезным. Октавиан попытался вторгнуться на Сицилию, но его флот был перехвачен вблизи знаменитых скал — Сциллы и Харибды — кораблями Помпея и пущен ко дну. В разгар сражения Октавиан совсем потерял голову и поспешил на берег, бросив своих товарищей. Нет, решительно, 38 год во всем благоприятствовал Клеопатре!

Антоний вскоре отправился в Иерусалим и поручил сирийскому наместнику восстановить Ирода на престоле, затем вместе с Вентндием Бассом он отплыл в свою штаб-квартиру в Афинах, откуда легче было руководить событиями.