Шрифт:
'Нет, - мелькнула мысль, - Мне ещё рано в Нижний План. Следует разобраться с тем бардаком, что тут развели архоны. Да и их самих надо найти. А то они притихли - возможно, ждут удачного момента, когда меня и моих подопечных удастся подловить и нанести один единственный удар, лишающий жизни и души.!'
Глава 8.
Серафиму пришлось не просто блокировать - используя Волю я уничтожил ее ментальное воздействие на парня и, обратившись к ярости внутри себя, метнул ее в виде сгустка в разум светлой. Павшая, издав тихий всхлип, рухнула на землю без сознания. Из носа и ушей девушки текла кровь.
Судя по тому как искусно она подчинила мистика, в ментальном противостоянии у меня шансов было мало, Воля... Любой раздел магии, при мастерском его овладении, способен дать магу возможность на равных бороться с теми противниками, что относятся к иным школам. И я не говорю о стихиальных или сугубо боевых аспектах. Та же мистика или менталистика не являются классической магией в прямом смысле этого слова, являясь скорее естественными возможностями, которые можно развивать. И если с мистикой и так все ясно, то менталистика весьма сложная вещь. Мало кто понимает, что полноценный менталист в состоянии не только влиять на сознания разумных или считывать знания из информационного поля. Пирокинез, телекинез, криокинез и многие другие вещи, достойно заменяющие классическую магию, подвластны сильным менталистам.
Эта серафима была опытной менталисткой. Более того, не будь ее мистические способности заблокированы, у меня, даже при поддержке всех моих демонов и мистиков, шансов на победу не было бы в принципе. Она бы, попросту, не допустила их появления.
Парень, пребывающий в ступоре после снятия подчинения, даже не пошевелился при падении девушки. Что ж, так даже лучше. Не потребуется применять силу и против него.
Торм, наблюдавший за всем этим, удивленно поднял брови:
– Я, конечно, плохо знаю обычаи демонов, но... Что это было?
– Среди рабынь находилась менталистка, - ответил я, - Основной ее Дар заблокирован, но и того, что осталось вполне хватило бы на нас всех.
Гном, услышав это, занервничал.
– Торм, - повернулся я к нему, - Как она к тебе попала?
– Мне продали ее в Алузе, - вздохнув, ответил торговец, - Целители из клана зеленой крови...
– Он так и называется?
– Нет, что ты, - отмахнулся гном, - Их так прозвали за цвет глаз и кожи. Они из-за этого последствия своих ритуалов даже не могут без масок и капюшонов на улицу выйти.
– О том, что ты здесь увидел никто знать не должен, - обратился я к Торму, - Среди твоих рабов была серафима... Лучше нам заблокировать ей и оставшуюся магию, в ином случае, шансов справиться с ней у нас будет мало.
– Но почему она не убила всех раньше?
– удивился гном.
– После допроса узнаем, - ответил я, - Строить догадки при таком малом объеме информации я не буду.
– Рей, - обратился ко мне гном, - Если выяснится, что кто-то таким образом решил избавиться от меня, то...
– Я тебе сообщу, - успокоил я гнома, - Хотя я в этом сомневаюсь.
Говорить, что целью мог быть именно я, мне не хотелось. Торм, после этого, вполне мог прекратить работать со столь опасным клиентом. А мне услуги этого выродка ох как нужны.
Торм, несмотря на свою профессию, был трусом. Любые похищения, перекупки рабов и прочие махинации всегда совершались им с величайшей осторожностью, а сам он весьма редко показывался на глаза покупателей и заказчиков. Мне с большим трудом удалось наладить с ним прямой контакт. Причём, для этого пришлось задействовать все мои навыки и знания.
С одной стороны, такую политику стоит назвать мудрой, ведь она позволяет оставаться на свободе, будучи живым и здоровым. Однако, страшась собственной тени, никто не сможет добиться чего-то выдающегося или сколотить себе состояние. Бывают ситуации, при которых приходится рисковать. И часто бывает так, что на кону может оказаться жизнь, свобода или душа.
Закончив все дела с гномом и оставив ему очередной заказ, я телепортировался на базу клана, прихватив с собой и будущего мистика и серафиму.
– Кайла ко мне!
– распорядился я Дании, как только с
она появилась в моем кабинете.
Юный мистик, взращённый мною, смог самостоятельно разработать методику применения Воли в качестве замены менталистики. Более того, ставя эксперименты на рабах и нескольких пойманных слабых менталистах, он активно развивал это направление. Потому сейчас мне будет помогать именно он. Дания, чья психика так и не претерпела никаких весомых изменений, так и не смогла создать что-то свое или улучшить то, что я ей давал.