— Воровка. И паршивая, к тому же. Ты мне не интересна.

Женщина отшатнулась, ее всосало в толпу, и Наташа тут же о ней забыла. Через несколько минут ее тронули за локоть.

— Пошли, — сказала Вита, — нас ждут.

Они снова вышли под дождь, и торопливо шагая рядом с Витой, втянувшей мокрую голову в плечи, Наташа спросила:

— Мы не на метро?

— Нет, на трамвай. Двадцать седьмой, кажется… или тридцать второй…

— Может все-таки возьмешь мое пальто?

— Не надо — вон же остановка, рядом.

Только оказавшись в трамвае, Вита слегка взбодрилась, чуть отогревшись, и, вцепившись в поручень и покачиваясь рядом с Наташей, весело показывала на знакомые места, дробящиеся в мокром стекле.

— Там Оперный театр… а вон Уральский университет — видишь, здоровенное здание с колоннами?.. вон там, если к реке спуститься, такой парк с фонтаном… вон цирк — видишь… жалко, до Дворца Спорта не доедем…

Наташа кивала, сердито поглядывая на двух мужчин по соседству, слишком громко обсуждавших предстоящий футбольный матч пермского «Динамо» и екатеринбургского «Уралмаша» — из-за них Виту было плохо слышно. А та, не договорив, вдруг уже двинулась к дверям.

— Все, нам выходить.

Хотя они ехали достаточно долго, Наташе, не обращавшей внимания на трамвайную толчею и жадно впитывавшей заоконный сумеречный пейзаж огромного города с длиннющими многоэтажками, старинными классическими домами, ступенчатыми водоемами и сосновыми рощами, показалось, что прошло всего лишь несколько минут, и она последовала за Витой очень неохотно.

Они прошли, точнее пробежали две улицы, — дождь и ветер усиливались, пока наконец не занырнули под козырек какого-то приземистого здания с тремя толстыми колоннами, на котором зазывно переливалась светящаяся надпись «Две ящерки» и тут же искрились зеленым и сами ящерки, хвостатые и глазастые.

— А где же «Яшма»? — разочарованно спросила Наташа, предвкушавшая увидеть некое гигантское сооружение из стекла и бетона, смесь дворца из «Тысячи и одной ночи» и современного небоскреба.

— «Яшма» давно продана, нам сюда, идем.

Еще в вестибюле они окунулись в жесткий грохот музыки. Вита что-то сказала одному из охранников, тот кивнул и отвел их в большой зал, где сдал с рук на руки высокой светловолосой девице в коротком зеленом платье. Пока она разговаривала с Витой, Наташа оглядела зал, в оформлении которого преобладали темно-зеленые цвета, а пол и небольшая сцена для выступлений отливали малахитом. Зал был полон на две трети, кто-то танцевал, кто-то сидел за столиками, а на сценических столбах, в нескольких метрах от пола, вниз головой и завив ноги вокруг гладких стержней, под музыку сползали две полуобнаженные танцовщицы, ухитряясь при этом еще и извиваться, и Наташа изумленно уставилась на них, пытаясь понять, как у них это получается, и смотрела до тех пор, пока Вита не потянула ее к лестнице, обегавшей зал по периметру и поднимавшейся на несколько ярусов вверх. Темно-зеленые ступеньки и площадки были прозрачными, и, поднимаясь, Наташа смотрела не столько вперед, сколько себе под ноги.

Прорвавшись сквозь серьезную систему охраны, преграждавшей путь в кабинет владелицы «Двух ящерок», Вита и Наташа, конвоируемые все той же скучающей девицей, открыли тяжелую дверь кабинета. Карина Конвисар, стоявшая возле шкафа с какими-то папками, обернулась — невысокая, чуть полноватая женщина возрастом слегка за тридцать, черноволосая и черноглазая, в элегантном жемчужном брючном костюме. Ее лицо отличалось своеобразной красотой, в которой было что-то воинственное, но взгляд был усталым и слегка рассеянным. Увидев вошедших, она всплеснула руками и вместо приветствия воскликнула:

— На кого похожа! Ты так и шла без пальто?! Ко Дню Победы снег обещают… ненормальная! Лариса! Лариса!

— Я здесь, — сообщила стоявшая за их спинами девица, хотя Карина и так прекрасно ее видела.

— Посмотри внимательно на этих красавиц, спустись в кухню и скажи, что следует принести, бегом! И пусть пришлют два полотенца! Нет, четыре! Ветром, Лариса!

Лариса тут же исчезла. Карина стремительно подошла к Вите, резко наклонилась, пристально взглянув ей в глаза, потом чуть повернулась и проделала то же самое с Наташей, которая невольно дернула головой, словно женщина собиралась ее боднуть.

— Приехала наконец! — сказала Карина Наташе, тут же повернулась и обняла Виту — быстро и вскользь, тут же начав отряхивать свой костюм. — Совершенно мокрая, невозможно! И девочка тоже мокрая! Как зовут девочку?

— Аня, — ответила Наташа, слегка ошеломленная, и Карина усмехнулась уголком рта.

— Аня, так Аня. Лен, почему не предупредила, прислали бы машину! С погодой какой-то кошмар творится… Девочка, сними пальто, с него течет! Пол испортишь… Снимайте обе обувь, сейчас же!.. господи, что это за обувь?!.. Лариса! Лариса!

— Здесь я! — сердито сказала Лариса, неожиданно появляясь из бесшумно раскрывшейся двери с охапкой полотенец в руках. — Все принесут через десять минут, а с горячим просили подождать, много заказов.

— Пусть поторопятся! Лена, где ваши вещи?!

— На нас, — ответила Вита, принимая полотенца у Ларисы, тут же скрывшейся за дверью. Карина поджала губы.

— Так-так. Ладно, об этом потом. Раздевайтесь, живо, у меня тепло. Одним полотенцем вытереться, в другое замотаться и на диван, обе! — Карина отошла к окну и начала подстраивать кондиционер. Наташа неуверенно поглядела на Виту, но та кивнула — мол, делай, что сказано, — уже стягивая с себя джинсы. — Еще не хватало воспаления легких… Лариса! Лариса!