— Зачем ты ей позволил?! — Вита хотела крикнуть, но голоса не было, и получился только надрывный шепот. — Неужели ты ни слова не понял из того, что я тебе рассказала?! Как ты мог ей позволить?! А ты?! Какого черта ты это сделала?! Ты же мне обещала!

— Парень оказался чертовски убедительным, — сказала Наташа с кривой усмешкой и подошла ближе. — Очень уж ему хотелось посмотреть, как я работаю, — все для этого приготовил!

— Теперь все, что мы делали, полетело к черту! — пробормотала Вита и мотнула головой, потом взглянула на Схимника. — Ну зачем?!

— А что мне было делать?! — ответил он с неожиданной злостью, потом, прищурившись, положил ладонь на ее шею, нащупывая пульс, нахмурился и сказал уже ровным голосом: — Все еще хреново. Как ты себя чувствуешь?

— Ты знаешь, еще не поняла. Руки болят сильно. Наручники-то снимешь?

— Да, конечно, — сказал Схимник с несвойственной для него поспешностью, наклонился, чтобы снять наручники, настороженно глядя в сторону Наташи, лицо которой теперь было растерянным и даже испуганным, и она словно прислушивалась к чему-то внутри себя. «Да нет, не прислушивается, — вдруг подумал он. — Приглядывается». Схимник отложил наручники, и Вита со страдальческим стоном повела руками.

— Ох, наверное, я плечо вывихнула. Поможешь мне встать?.. а то я что-то… — она, тяжело вздохнув, склонила голову и прижалась лбом к его плечу, покачнулась. Схимник резко обернулся и подхватил ее.

— Ты что?..

Он отвлекся от Наташи всего на мгновение, но той, давно выжидавшей момента и стоявшей достаточно близко, этого хватило. Она гибко скользнула вперед, выдернула пистолет у него из-за пояса и отскочила прежде, чем он, повернувшись, успел схватить ее. В то же мгновение Вита вывернулась из-под его руки и метнулась в другую сторону так стремительно, что его пальцы сомкнулись только на спинке халата. Тонкая ткань затрещала, Вита рванулась, оставшиеся застегнутыми пуговицы брызнули в стороны, и халат остался в пальцах Схимника, а Вита в одних трусиках отскочила к Наташе, машинально закрываясь руками. Схимник тоже вскочил, но Наташа, сняв пистолет с предохранителя, быстро передернула затвор, и он остался стоять, с усмешкой глядя в ее суженные, злые, твердые глаза, снова казавшиеся невероятно старыми. Ситуацию он оценил сразу — Наташины руки не дрожали, и, хотя пистолет она держала неумело, но с такого расстояния не промахнулась бы. А еще хуже было то, что сейчас перед ним стояло не растерянное или негодующее существо, не человек в состоянии аффекта, а нечто холодное и спокойное, как он сам, — то, что знало свою цель и видело ее, не отвлекаясь на все прочее.

— Стой на месте, гад, — спокойно сказала она. — Стой, не подходи. Я знаю, как с ним обращаться, — она мне показала.

— Извини, Схимник, — сказала Вита, поспешно натягивая брюки и свитер и морщась от боли в руках, — никак нельзя недооценить способность мужчины недооценить женщину.

— Выстрел услышат, — заметил он, внимательно наблюдая за Наташей. Ее губы раздвинулись в отрешенной и какой-то внутренней улыбке.

— Думаешь, меня это волнует? Нет. Вот тебя это волнует, правда? Каково это быть по другую сторону, а? Страшно? Я хочу, чтоб тебе было страшно. Такие равнодушные твари привыкли давить людей, как тараканов, вот и их надо…

— Не болтай с ним! — перебила ее Вита, перекинув через плечо ремень сумки, подходя к Наташе и шаря глазами по комнате, в которой сейчас трудно было что-либо отыскать. Она остановила Наташу не только потому, что та могла отвлечься и сыграть этим на руку Схимнику, но и потому, что интонация, с которой она выговаривала слова, напугала ее. Вита уже поняла, что, нарисовав ее сегодня, Наташа очень дорого за это заплатила, хотя теперь эта Наташа вряд ли сожалеет о такой плате.

— Ты посмотри только — он смеется над нами! — голос Наташи стал раскаляться. — Надо было убить его еще тогда, надо было…

Вита обернулась, уловив в ее голосе нечто особенное, нисходящее, финальное, и едва успела подбить ее руку вверх и в сторону, когда Наташа, слегка оскалившись, нажала на курок. Грохнул выстрел, жалобно звякнуло пробитое окно. Схимник, пригнувшись, скользнул в сторону, как-то забавно пританцовывая, и Наташа, легко оттолкнув Виту, мгновенно повернулась, ловя его дулом пистолета, но сделать это было сложно. Он не приближался, но и не стоял на месте, и она бестолково мотала стволом туда-сюда, пытаясь его поймать.

— Ты сдурела?!! — вскрикнула Вита и снова вцепилась в ее руки, пытаясь отнять пистолет. Снова раздался выстрел, и Вита, повернувшись, с ужасом увидела, что Схимник, скривившись, валится на колени, прижав ладонь к правому боку, и из-под нее, влажно блестя, ползло ярко-красное и, просачиваясь, капало с сомкнутых пальцев. Ахнув, она дернулась вперед, потом назад, словно сломанная игрушка, затем повернулась и неожиданно для себя самой ударила Наташу по лицу, отчего ее собственная рука пострадала куда как больше, чем Наташина челюсть.

— Дура! — крикнула она и снова вцепилась в пистолет, и на этот раз Наташа выпустила его и попятилась, прижимая ко рту ладони. — Бери сумку, уходим, быстро!

— Что я наделала?!! — жалобно забормотала Наташа своим прежним голосом. — Господи, что я наделала!

Схимник вскочил, чуть пошатнувшись, кровь из-под его пальцев потекла сильнее, и Вита отшатнулась назад, судорожно вытирая пистолет о подол свитера, и налетела на Наташу, которая как раз нагнулась за своей сумкой. Обе они чуть не упали, но Наташа, успев схватить сумку, тут же рванулась к кровати.