— Подожди, — произнес он с трудом, проводя по лицу ладонью, словно стирая невидимую паутину, — говоришь, он убежал, когда я позвонил? А ты его точно раньше не видела?

— Разве я говорю недостаточно разборчиво?! — она остановилась и повернулась к нему лицом. Ее пиджак распахнулся, грудь под синим кружевом лифчика бурно вздымалась. Баскаков шагнул к ней, потом резко повернулся, доставая телефон.

— Не волнуйся, Аня, успокойся. Сейчас я все устрою.

Он вышел из гостиной и едва его широкая спина скрылась за округлой стеной холла, как лицо Наташи стало спокойно-расслабленным. Она взглянула на диван, где лежал огромный букет роз и стоял пакет, подошла, коснулась ногтем белого глянцевого лепестка, потом вытащила из пакета бутылку вина, прочла название на этикетке и улыбнулась.

Когда Баскаков вернулся в гостиную, там никого не было. Он прошел в столовую, огляделся, потом крикнул:

— Аня!

Не получив ответа он взбежал по лестнице на второй этаж. Анну он нашел в спальне. Она стояла возле открытого шкафа, вытаскивая из него одежду и, не глядя, через плечо, швыряя назад. Часть падала на огромную кровать, часть соскальзывала на пол, и спальня уже имела такой вид, будто в ней проводили тщательный обыск.

— Аня, что ты делаешь?!

— Я здесь не останусь, — холодно сказала она, не повернувшись. — Сегодня мне повезло, а что будет в следующий раз?! Этот человек не пытался меня ограбить — он хотел меня убить! У меня в этом городе врагов нет! Может, его наняла твоя супруга?

— Инна?! Что ты, она…

— Она лояльно относится к твоим любовным похождениям, хочешь сказать, да?! — очередное платье чуть не попало ему в лицо, но он успел его схватить, скомкав в кулаке легкий шелк.

— Прекрати! Ты же прекрасно знаешь, что…

— Тогда, может кто-то из твоих конкурентов решил насолить тебе таким способом?! Может быть такое?

Баскаков пожал плечами.

— Я же сказал, с этим разберутся. Его из-под земли достанут, и уж тогда я…

— Нет, спасибо! — она повернулась. — Никаких «тогда»! Того, что произошло, мне вполне достаточно! Я ухожу.

— Аня, не пори горячку. Давай поговорим спокойно! Я же сказал — больше такого не повторится! Я гарантирую!

— Гарантируешь? Я не понимаю такого слова! Гарантий не существует — это глупое, искусственное понятие, которым прикрывают нечто зыбкое и опасное.

— Ты никуда не пойдешь! — рявкнул Баскаков, схватил ее за узкие плечи и стукнул спиной о дверцу шкафа. Но вместо того, чтобы вскрикнуть от страха или боли, женщина улыбнулась, и ее глаза тоже улыбнулись — зло, насмешливо, призывающе. Ему захотелось упасть на колени и умолять ее остаться и одновременно с этим он почувствовал дикое желание убить ее, чтобы эти сводящие с ума глаза потускнели, остекленели, потеряв жизнь и силу, чтобы она уже никуда и никогда не смогла уйти. Если бы Андрей-Схимник сейчас увидел его, он бы не узнал своего вальяжного, надменного босса. — Ты останешься! Ты же знаешь, что ты для меня значишь! Ведьма! Я выполняю все, что ты скажешь! Я даже перенес свой день рождения в тот ресторан, который ты выбрала! Ты знаешь, сколько мне это стоило?! Ты имеешь представление о скандале, который мне из-за этого Инна закатила?! Нет, черт бы тебя подрал, никуда ты не пойдешь! Сейчас ты на нервах, завтра все пройдет… съездим, посмотрим твой магазин — он почти готов. Его сделали в классическом стиле — это просто сказка. Парфенон!

— Хорошо, — сказала она с неожиданной, обезоруживающей покорностью. — Но здесь я пока все равно жить не буду. Ты хотя бы понимаешь, как я испугалась?

— Ну конечно, я понимаю, — Баскаков обнял ее. — Ну, прости, Анечка, прости. Не хочешь здесь оставаться — бога ради. Поживешь пока в моем загородном доме. Ты там ведь еще не была — тебе понравится, он очень красивый и хорошо охраняется, настоящая крепость. Там тебя никто не тронет.

— А что по этому поводу скажет твоя жена?

— Да забудь ты про нее! Ну, как — мир?

— Ладно, — она высвободилась резким движением и отошла к кровати. Сдернула испорченный пиджак и швырнула его на пол, следом полетела юбка. — Но я хочу уехать сейчас же!

— Конечно, конечно, — торопливо сказал Баскаков. — Давай, я помогу тебе собраться.

— Не нужно. Я не буду ничего брать, — извиваясь, она натянула на себя узкое вишневое платье. — Пусть утром кто-нибудь приедет и соберет мои вещи — мне прятать нечего. Идем!

Баскаков взял ее за руку, и они спустились на первый этаж. Пока Анна обувалась и причесывалась, он снял с вешалки ее легкое пальто и спросил:

— Надеюсь, ты не настолько напугана, чтобы не прийти на мой день рождения?

— Конечно нет, — она повернулась, и он надел на нее пальто, запахнул, разгладив воротник. — Такое я не пропущу. Это будет особенный день, — в глубине ее глаз что-то сверкнуло и тут же погасло. — Я приготовила тебе подарок.

— Какой? — с любопытством спросил Баскаков, берясь за ручку двери. Анна дразняще высунула кончик языка.

— Э-э, нет, сударь, этой тайны вы сегодня не получите, иначе какой же это будет сюрприз?!

— Ну приблизительно, — он в который раз удивился тому, с какой легкостью и быстротой меняется ее настроение. Анна была совершенно непредсказуема — иногда это раздражало, даже пугало слегка, но с другой стороны она никак не могла надоесть, приесться, как все хорошо изученное. — Какой-нибудь антиквариат?

— В какой-то степени можно и так сказать — некоторым его составляющим уже несколько веков, — Анна выскользнула на площадку, где молчаливо и терпеливо ждала охрана и обернулась с улыбкой. — Скажу только одно — такого тебе еще никто никогда не дарил.