Крайстчерч легко обходишь за один день. Чинный, чистый, благополучный город. Однако есть и в нем шалуны. Кто-то чудом забрался на высокий памятник генерал-губернатору и сунул под руку мраморному джентльмену пустую бутылку. Чопорный порядок городской жизни нарушает еще мальчишка-газетчик на скрипучем велосипеде. На заднем сиденье – корзина с газетами. Тяжелые, о сорока страницах, газеты свернуты в трубку. Мальчишка хватает газеты и швыряет направо, налево – в открытые двери лавок и магазинов.

После первого дня начинаешь присматриваться: чем живет этот облаченный в нарядное платье город-джентльмен?

Магазины. Магазины. Им не хватает места под крышами. В щелях между домами продаются автомобили. Новые и старушки, которым пора бы и в переплавку. И опять магазины. Обнаруживаешь вдруг: на улице нет ничего, кроме церкви и магазинов. Спасаешься от сумасшедших рекламных огней в дверях «синерамы». Садишься на мягкий стул. Но перед фильмом – реклама. «Самые лучшие сны снятся на подушках фирмы такой-то», «На нашем цементе дом будет стоять тысячу лет». Томатный сок, мыло, билеты на самолет, мясорубки, циркулярные пилы, породистых собак и еще много всего во что бы то ни стало хочет продать этот город. Когда наконец перед фильмом грянет записанный на пленку национальный гимн и люди встанут, кажется, что это рекламная песня про то, как лучше купить и продать.

На улице после кино тебя встречает улыбчивый Дед Мороз, мигает хитро сделанным глазом: «заходи за покупкой». Разворачиваешь газету – сорок страниц объявлений продаже и купле. В конце концов в жителях города начинать видеть только покупателей и продавцов. Среди щитов объявлений ищешь и не находишь театральной афиши. В субботу и в воскресенье, когда закрываются магазины, особенно ясно видишь: кроме продажи и купли, в городе нечем жить. Город пустеет. Не просто мало прохожих – их нет совсем. Люди уехали или заперлись в домах. Далеко слышны шаги старика, который собирает в мешок старую бумагу, шаги полицейского и крик чаек на речке Айвон.

Удивительная встреча случилась в Крайстчерче. Я снимал диких уток на речке. Слышу за спиной разговор по-русски. Обернулся. Батюшки! Мир тесен: русские! И куда только не заносит судьба «киношников» и журналистов! Сидят на поляне, почти из рук кормят чаек. Рядом стоит машина с аппаратурой. Разговорились…

Режиссер Александр Михайлович Згуриди, операторы Нина Юрушкина, Володя Пустовалов и переводчик Игорь Волков, оказывается, проехали тысячи километров в поисках кадров для фильма «Зачарованные острова». Снимали сайгаков на острове Барса-Кельмес в Аральском море. Снимали каланов на Дальнем Востоке. В Австралии охотились с кинокамерой на сумчатых обитателей континента, снимали, ехидну и утконоса. Тут, в Новой Зеландии, будут снимать первоящера туатару и бескрылую птицу киви.

И снова аэродром. Между бетонными плитами проросли голубые цветы. Срываем по одному на память об этой земле. Наши самолеты стоят в стороне от взлетной дорожки. Готовимся к последнему перелету. Штурманы отлаживают приборы для южного полушария – солнце тут ходит над горизонтом не привычным путем, а справа налево. Открыли самолетную кладовую. Достаем мешки с амуницией: свитеры, сапоги, куртки из кожи. Ребята оживились. Эта одежда им больше по вкусу. Я же, наоборот, чувствую себя медведем.

Взлетели. Внизу четкая геометрия новозеландских полей, фиолетовый снег на горах. Минута – и островная страна позади. Местное время – девять часов тридцать минут. В Москве сейчас как раз полночь. Проходим семнадцатитысячный километр. Земли больше не будет. Садиться будем на лед…

На борт пришла телеграмма: «Прочла в газетах о вашем полете. Счастливого приземления в Антарктиде. Берегите себя и возвращайтесь. Вера Сидорченко. Кокчетав».

Телеграмма пошла по рукам.

– Ну, признавайтесь, кто бывал в Кокчетаве?.. Врете. Кто-то бывал.

Всем понравилась неизвестная девушка из Кокчетава

– Вот так Вера! Три недели назад я не думал, что в Антарктиду можно послать телеграмму. А Вера даже и на самолете нашла…

В кабине летчиков все склонились над картой. Проходим «точку возврата». Ровно половина пути от места взлета места посадки. Из этой точки, случись что-нибудь, мы еще можем вернуться к Новой Зеландии. Но еще десять минут полета, и вернуться будет нельзя, не хватит горючего. Теперь, что бы ни случилось – только вперед. «Точка возврата»… Записываю в блокнот два этих слова. У каждого человека в жизни бывает такая точка. Как важно и как трудно бывает иногда сделать один только шаг к этой точке, шаг вперед. Сделал – и уже нельзя оглянуться. Только вперед, навстречу судьбе. И не всегда впереди ожидает тебя удача…

Мы сейчас без колебаний проходим возвратный рубеж. На американской базе Мак-Мёрдо нам посулили погоду и хорошую полосу для посадки.

Самый трудный участок пути. Океан без единого острова. Семь часов океана. В бинокль видны барашки холодных волн, на спинках кресел висят спасательные оранжевые жилеты. Кто-то из ребят примеряет эту одежку.

– Надежная штука?

– Надежная, но лучше на воду не садиться, – откровенно улыбаются летчики.

Тут в прятки никто не играет. Люди, сидящие в креслах, не раз встречали опасность и хорошо понимают: случись авария, такой жилет – все равно что соломинка утопающему. Ни души на тысячу километров.