Шрифт:
Никто бы и слова не сказал. Младший со старшим вправе биться боевым оружием в полную силу… Или – нет?
– Ты колол или резал? – громко спросил Руад.
Вопрос его поняли пятеро: Стемид, Трувор, двое из старшей гриди и сам Илья.
– Резал, – буркнул приемный сын Серегея.
«Добивай давай, а не разговоры разговаривай!»
«Ай да малец! – восхитился Руад. – Пожалел меня!»
Младший старшего не щадит. Берегут друг друга в учебном бою только равные.
Руад уронил щит и, глядя маленькому бояричу прямо в глаза, рванул зубами кожу на шуйце. Затем показал гриди выступившую кровь.
На этот раз его поняли только двое: Трувор и отец.
Стемид кивнул одобрительно и провозгласил:
– Победил Илья, сын Серегея!
Он видел выпад малыша и оценил его по достоинству. Подрастет – великим воином станет. А пока в бою о нем Руад позаботится. Кровью поклялся сын.
Руад подмигнул изумленному Илье.
– Не грусти, братец, – сказал он маленькому герою. – Мы с тобой еще поиграем железом. Но не сегодня. Сегодня мы будем праздновать!
«А старый Рёрех, верно, ведун. Ничего, кроме Правды, не нужно юному Серегеичу, – подумал Стемид. – Нет в мальце изъяна».
Но задача Рёрехова от того легче не станет. Потому что у каждого бога – своя правда, а малый не Перуну кланяется, а Христу. И даже если примет отрок сердцем основу варяжскую, это еще не значит, что Перун Молниерукий примет его. Оба они ревнивы, Перун и Христос. А душа у воина одна. На две части не рвется.
Часть вторая. Рим и Русь
Глава первая. Из Киева в Царьград
В начале марта в Киев прибыли посланцы Василия Второго. Аж два епископа-законоучителя – вести дипломатические переговоры и попутно шпионить.
И, очень кстати, по гладкому санному пути – еще один епископ. Немецкий.
С аналогичной миссией.
А чуть раньше, будто по заказу, – посол из Великого Булгара. Для организации постоянной миссии.
Владимир со всеми иностранными дипломатами держался ровно и дружелюбно. Разместил. Назначил кормление.
29
Здесь и далее я воздержусь от указания года. Причина та же, что и раньше: вполне достоверная, подтвержденная разными источниками и даже астрономическими данными византийская датировка не совпадает с указанной в ПВЛ «официальной датой» Крещения Руси. Чтобы не создавать путаницы, которая будет покруче, чем празднование «В.О.Р.» (великой октябрьской революции) в ноябре.
Ромеи обеспокоились. Они чувствовали себя старателями, прибывшими столбить разведанную золотоносную жилу и обнаружившими на окученном участке прорву соперников, осваивающих желанную территорию. Семена, посеянные Духаревым ранее, упали на благодатную почву и дали обильные всходы.
Свою беду посланцы Автократора понесли прямиком к Духареву. Естественное движение. По «штатному расписанию» канцелярии логофета дрома [30] Сергей – «штатный агент влияния» при дворе варварского вождя.
30
Логофет – что-то вроде министра. Среди прочих обязанностей логофета дрома было и руководство «министерством иностранных дел» империи.
Сергею даже не потребовалось особо сгущать краски, чтобы превратить беспокойство в панику.
Роль крепнущей Руси в мировой политике была очевидна не только ему, но и всем, кто обладал нужной информацией и был готов чуток пошевелить мозгами. Если походы Святослава можно было представить как дерзкие разбойничьи экспедиции невероятных масштабов, то нынешние четко обозначенные границы владений киевского князя – это было уже нечто стабильное и потому очень важное. Свойство человеческого ума таково, что он уверенно собирает из фактов-кубиков именно тот игрушечный домик, который ему привычен. Так что совсем нетрудно было представить достаточно свободный, разномастный и слабо управляемый конгломерат Владимировых данников как единое централизованное государство. Сергей маленько постращал ромеев – и те с готовностью устрашились. Они-то знали, что Владимир был не одинок в своей государственной деятельности. Такой же централизацией и «собиранием земель» и «укреплением властной вертикали» занимались и другие великие князья: Болеслав Польский, Геза Венгерский… И большую часть таких вот «собирателей» Великая Римская империя восточного образца уже «проиграла» конкурентам. Но ни Польша, ни Венгрия не могли по значению соперничать с Владимировой Русью, занимавшей на геополитической карте средневекового глобуса исключительно выгодное и перспективное положение.
В чем в чем, а уж в глупости и недальновидности византийских политиков упрекнуть было нельзя. Всё они понимали… И, опять-таки, по свойственному людям образу мысли, видели в первую очередь именно те страшилки, которых больше всего боялись.
Сергею осталось лишь подлить в огонь немножко маслица. Например, намекнуть, что иудеи-хузары – тоже в игре. Полный вздор для тех, кто знал ситуацию изнутри, но не для византийских дипломатов, которые очень хорошо помнили о проблемах, которые сравнительно недавно создавала им Хузария. А почему бы и не быть четверому игроку? Ведь в Киеве имеется целый квартал, принадлежащий иудеям…
В общем, Большая Игра была в самом разгаре, когда Добрыня в очередной раз напомнил, что рассчитывает на личное участие Духарева в событиях будущего лета.
Что ж, коли так – надо собираться. Тем более что посланцы-епископы дозрели до того, что мысль отдать за Владимира константинопольскую принцессу уже не казалась абсурдной. Чего не сделаешь ради спасения державы и любимого Автократора? Цель, как несколько позже сформулируют братья-иезуиты, оправдывает средства.
Небольшая проблема пришла откуда не ждали.