Когда же Сергей поделился своими сомнениями с женой, то Сладислава лишь головой покачала:

– Беспокойство твое – зряшнее. Потому что ты, муж мой, в рассуждениях своих забываешь о главном.

– О чем же? – спросил Духарев.

– Не о чем, а о Ком. О Боге.

После того как Духарев перебил копченых у Чити, безобразия на днепровском зимнике прекратились. И за прочими хлопотами Сергей Иванович забыл о своих мыслях по поводу нестандартного поведения степняков. Не до того было. А повода вспомнить – не было. Озоровали лихие люди на дороге, что связывала Киев с Черниговом, но с южной стороны разбоя не было. Как выяснилось, до времени.

Оразграбленном санном поезде Владимиру сообщили, когда он возвращался из Родни.

Развернув дружину, великий князь тут же отправился в обратный путь и уже к полудню оказался на месте злодеяния. Толпа, собравшаяся поглазеть на убитых, уже разошлась. Тела убитых прибрали, аккуратно уложив под берегом, путь расчистили, оттащив разграбленные сани в сторонку. Очисткой зимника занимался наместник Родни Гримстайн, княжий человек еще со времен свободных виков, с десяток его дружинников и примерно столько же смердов, собиравших разбросанное по льду и присыпанное снегом.

Вещей, которыми побрезговали разбойники, было немало. Брали только то, что можно унести на спинах лошадей.

– Кого побили? – спросил Владимир.

– Булгар. С Дуная. Вчера напали, уже в сумерках.

– Уцелел кто? – без особой надежды спросил Владимир. Разговаривали они по-нурмански.

Даже сквозь свежевыпавший снежок было видно, что на много саженей вокруг всё испятнано кровью.

– Малец один. И девчонка. Но она махонькая совсем, ничего не поняла. Сани перевернулись, они под ними и схоронились, мой конунг.

– Что видели?

– Малец сказал: сначала стрелы полетели, потом конные наскочили… Больше не помнит ничего. Сани перевернулись. Повезло им.

– Кто это был? Куда ушли? Почему не догоняете?

– Кто – не видели. Ушли в степь. Следов нет – снег ночью выпал. Да и не с кем погоню устраивать: у меня конных всего восемь десятков, да и те – не вои, а так… Ополченцы. Станут охотиться за степняками в степи – только мертвецов множить.

– А сам что думаешь? Кто это?

– А что тут думать? – усмехнулся нурман. – Копченые это. Цапон. Их здесь уже видели. Когда твой воевода Серегей задал им жару, отстали. Да вот опять… Что мне делать, конунг? Родню-то я обороню, а вот санный путь – уже не осилю.

– Что ж не сказал мне, что на Чить цапон напали? – укорил великий внязь Духарева.

– А какая разница, какого племени копченые созоровали? – пожал плечами Сергей. – Как напали, так и отпали. Три сотни мы положили. Больше не сунутся.

Он по-прежнему недоумевал: с чего это так срочно понадобился великому князю.

– А вот сунулись, – раздраженно проговорил Владимир. – Купцов бьют нагло, прямо у меня под носом. Два селища разграбили. Какой я князь, если чать свою оборонить не могу?

– Дай мне двести всадников, господин, – подал голос Габдулла, – и я принесу тебе голову вождя разбойников!

Князь покосился на телохранителя, но ничего не сказал.

Зато Духарев решил поставить бохмичи на место. А то вдруг князю придет в голову поддержать идею Габдуллы.

– Ты, шемаханец, когда первый снег увидел? Небось здесь, в Киеве?

– На Дунае тоже снега хватает, – буркнул Габдулла.

– А воевать в снегу ты умеешь?

– Я везде воевать умею! – самоуверенно заявил шемаханец. – Дай мне сесть на коня, и ты увидишь, как я умею воевать!

– Ох и много ты на своем «арабе» сейчас навоюешь, – усмехнулся Духарев.

– Я…

– Довольно! – перебил шемаханца Владимир. – Говорить будешь, когда я велю!

Князь мрачно уставился на воеводу:

– Цапон… Мне говорили: их большой хан прежде был союзником Киева.

«Союзником князя Ярополка», – было бы точнее, но Владимир не любил упоминать убитого брата. Он взял большую виру с убийц, вдову сделал собственной женой, а сына ввел в род как своего, но уж Владимир-то знал, кто истинный, а не формальный виновник смерти Ярополка. И отлично понимал, что коварство Блуда сыграло ему на руку. А заодно дало удачный предлог избавиться от присутствия в Киеве того, кого обещал «держать заместо отца».

Но это здесь, в Киеве, Владимира посчитали законным наследником брата. Ни немцы, с которыми Ярополк удачно вел переговоры, ни печенеги-цапон, с которыми у Ярополка был заключен союз, правопреемником брата Владимира не считали. Немцы – ладно, а вот печенеги – это очень, очень опасно. Именно они сначала подрезали крылья его отцу, внезапно осадив Киев, а потом и вовсе лишили его жизни.

Но как замириться с большим ханом Илдэем, Владимир не знал.

– Можешь выяснить, что нужно Илдэю, чтобы возобновить союз?